Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Конечно, это касается совсем не только растений. Анатомические рисунки животных и человеческого тела сталкиваются с теми же проблемами. Что такое «грудная клетка» и как рисуются ребра – во многом определяется эстетической традицией, и словесная метафора влияет на то, каким будет изображение. В анатомических атласах действуют моды на тот или иной стиль изображения. То, что есть в реальности, даётся с выпуклыми подробностями, более наглядно, с подчеркиваением того, что считается важным, диагностически ценным, характерным, с затушёвыванием случайных черт, с совмещением черт двух десятков экземпляров в изображении одного.

Так развилась тихая традиция профессионального знания. Разумеется, профессионал знает, как выглядят листья у такого-то растения. Он знает также, на что в научном документальном рисунке обращать внимание, а на что не надо. Это для всех прочих (в том числе и ботаников, а уж тем более для прочей публики) рисунок документальный, а профессионал знает, куда смотреть, что важно и что нет. Существует целая традиция правильного профессионального обращения с научными результатами.

То есть категория документальности – это конструкт, как, скажем, журналистская сенсационная статья: известно, что сенсационные события, новости – это то, что создается СМИ. И документальность – это не верность какому-то стороннему образцу, а произведенный конструкт в соответствии с конвенциями данной области знания и в данное время. Например, если считается, что к новости о настоящем событии можно добавить произвольную фотографию от другого события «для зрелищности», то в формат новости входит эта «неправда» как принятая и узаконенная – фотография становится «элементом привлечения внимания», не частью именно данной сенсации. Это надо знать, то есть надо уметь читать новостной формат – и в той же мере надо уметь читать «документальный» и «объективный» формат научной прозы. Что документально и верно природе, во многом определяется мнением сообщества тех, кто считает, что дело обстоит именно так или так это следует изображать.

Если кажется, что все эти проблемы рисовальщиков – дело прошлого, потому что сейчас время фотографии, то тут бы надо долго объяснять, насколько сконструирован, например, цвет на фотографии, и насколько «документальные» фотографии являются художественными. Кадры постановочные, многие кадры требуют долгой работы, экспериментальной техники и особой фиксации. Многие операции прокрашивания объектов или препаровки совсем не «нейтральны», иногда приводят к ошибкам. Но это уже тема для отдельного очерка.

Речь шла только о «документальных» изображениях, но конструирование научного предмета, конечно, много шире. Он включает множество теоретических операций, формулировка «предмета знания» не теоретико-нейтральна, сам факт, что предмет знания выделен именно таким образом и в рамках такой-то познавательной установки (например, классификационной или иной), влияет на то, в какие теоретические конструкты этот предмет будет входить, как будет взаимодействовать с другими предметами знания.

Хороший пример «сильного» в теоретическом смысле влияния формулировки предмета на теоретизирование – проблема вида. Даже вкратце обрисовать эту тему здесь не получится, можно лишь для иллюстрации обратить внимание на проблему вида у бактерий. Сначала вся таксономия микробов (и, в связи с этим, также и медицинские исследования) развивалась вслед тому, как были определены предметы в ботанике и зоологии. Микробы считались «видами» на тех же основаниях, что и макроорганизмы (например, на основании особенностей морфологии). С 1990–2000-х гг. начались массовые исследования строения ДНК, прежние виды микробов оказались конгломератами из сотен… «видов»?.. с совсем разными особенностями питания, влияния на организм хозяина и т. п. Открытие горизонтального обмена генами и постоянной генетической изменчивости бактерий ещё больше запутало ситуацию. Принятые понятия о виде почти не работают в мире бактерий (даже не касаясь того, что происходит в мире вирусов). Сейчас приняты явно условные границы, действует договоренность, что при 97 % постоянства по одному гену бактерии относятся к одному виду, при меньшей доле постоянных генов виды считаются разными [Stackebrandt, Goebel 1994]. Конечно, эта условность не дает окончательного решения, есть много трудных случаев. Встречаются мнения, что для бактериального мира следует вообще отказаться от концепции вида [Doolittle 2012].