Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

В конце XVIII – начале XIX в. было очень распространено научное изображение растений. Эти научные изображения рассматривались как эстетический объект, ими любовались именно как предметом науки – как двумя веками ранее художественно оформляли научные инструменты, телескопы или помпы, так затем с подчёркнутым удовольствием печатали научные изображения живых организмов. Рисовали очень красиво, появились профессиональные рисовальщики растений. Главное, что ценилось в таких изображениях, – верность изображения, его натурность. Эти рисунки и сейчас смотрятся как образец документальности.

Когда сейчас смотрят на такие картинки – и тогда, двести лет назад, когда на них смотрели, их воспринимали как портрет растения. Оно вот такое, оно на самом деле такое, это документальный рисунок. Однако нашёлся автор, который проанализировал пять-шесть видов, то есть сопоставил рисунки обычнейших растений с самими растениями [Nickelsen 2006]. Карен Никелсен просмотрела несколько сотен экземпляров по каждому виду, внимательно пронаблюдала детали. Говоря кратко, на тех документальных рисунках совсем не портреты. Это модель, изображающая типичные особенности, собранные на одном рисунке. Если угодно – мозаика признаков данного растения, нечто вроде карикатуры.

Скажем, растение сначала выпускает цветоносы и цветёт, а потом у него появляются листья. То есть развитые цветки и развитые многочисленные листья никогда вместе не встречаются. Но на рисунке видны замечательные, полностью сформированные цветки и развитые листья. Совмещены разные сезонные и временные признаки и формы; совмещены вместе не встречающиеся части. Например, растение выпускает цветонос, а когда он отцветёт – у него появляется ещё один цветонос. А рисовальщик по настоянию ботаника – ведь этими рисунками руководили ботаники, рисовальщики лишь воплощали на бумаге замысел автора-ученого – так вот, рисовали развитое красивое растение с несколькими большими цветоносами. Иногда нарушались пропорции – цветоносы, стебли, листья в реальности разного размера, а для красоты их рисовали одинаково мощными и развитыми, или наоборот – они именно одинаковые, а их рисовали золотым сечением по размеру. Много фантазировали по поводу «окружающей среды», идущей на рисунке фоном – особенно в рисунках редких и тропических растений, от которых были известны только гербарные экземпляры. Особенно сильно был изменён рисунок по сравнению с оригиналом по цвету – цвета давали «красивые» и насыщенные, иногда меняя даже оттенок.

Более того. Рисовальщики зарабатывали по числу рисунков. И потому они делали копии, куда врисовывали потом детали и ракурсы, на которых настаивал данный клиент, точнее, контролирующий работу рисовальщика ботаник. Иногда это был «другой» рисунок того же вида, иногда вообще другой вид – рисовальщик копировал старый рисунок и подмалёвывал «дифференциальные признаки», отчего некоторые ошибки тиражировались. В этом случае нарисованное «документальное» растение было никак не портретом, а мозаикой, собранной из разных, не всегда подходящих друг другу кусков. В рисунок вкрадывались неточности, поскольку у одного вида, скажем, влагалище листа было именно такое, а вот у того, кому досталась «основа» при копировании, влагалище иное, но осталось от прежнего рисунка, а «контролёр» пропустил, не заметив мелкую деталь, которая не обладает существенной диагностической ценностью. «Правильные» отличия растений в системе Линнея – по числу частей цветка, и цветки нарисованы правильно, а листья – это так, дополнение, они в «морфологический канон» не входят.

Короче, у всех изученных растений нашлись ошибки – документальных портретов Карен Никелсен не нашла, хотя иногда пришлось постараться, чтобы отыскать неправильность. Неправильности потому трудно найти, что они входят в «правильный» образ. Ведь известно, что это растение именно такое – все признаки на месте, сравни с определителем, с описанием в научной статье – всё точно.

И множатся ситуации, когда, например, части растения сменяют друг друга, одни цветоносы уже вянут, когда развиваются другие, и потому в природе вечно «не дотянуты» гроздья, а на картинке чудесное растение с великолепной гроздью цветков. Цветки развёрнуты к зрителю. Листья в большинстве повернуты к зрителю верхней стороной. Изображение растения в целом ориентировано на гербарный экземпляр, «плоское» – хотя в природе многие части заслоняют друг друга. Тем самым такие «документальные» научные рисунки – это идеальные образы, придуманные ботаниками при специфическом методе научных описаний, в научных целях увеличения достоверности, создания рисунка, максимально демонстрирующего истинные черты этих растений. Это «типичный образец», но не тип – это вымысел, отличающийся большей «документальностью», чем сама натура.