Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Это был довольно сложный процесс – хотя он и кажется «автоматическим» переносом категорий Аристотеля на народно-таксономическую иерархию. На деле никакого автоматизма там нет – требовались существенные усилия, чтобы убедить целое сообщество людей применять новую сложную интеллектуальную технику. Серьёзные попытки в этом направлении были сделаны лишь в конце XVII в., в первую очередь у Турнефора, кроме того – у Маньоля и Ривинуса. Турнефор считается тем человеком, который впервые последовательно разработал категорию рода, в 1694 г. он первый распределил растения мировой фауны по родам. Вообще, у каждой таксономической категории есть своя история – род, семейство, отряд, класс делались разными людьми и их необходимость содержательно обосновывалась – вовсе не был взят ряд однотипных и внутреннеодинаковых абстрактных категорий и наложен на материал естественной истории. Совсем наоборот – у каждой категории было собственное «лицо», они отличались вовсе не только объёмом включённого в них разнообразия. Унификация рангов – это работа XIX и ХХ вв. Если Турнефор «сделал» род, то Рэй в 1682 «сделал» вид, Маньоль в 1689 – семейство, Линней в 1753 г. первый ясно различил виды и вариететы [Linnaeus 1758]. Адансон в 1763 г. (вслед за Маньолем) предложил группировать роды в семейства и сделал систему, опирающуюся именно на эту ведущую категорию.

Весь этот сложнейший процесс составления классификации – которая мыслилась как единая система и в то же время в которую в разное время на разных правах и с разными обоснованиями включались категории (ранги) разной общности – начинается с удивительного учёного, предшественника разом и Гарвея, и Линнея – Андреа Чезальпино.

Андреа Чезальпино и рождение систематики

Чрезвычайно значимая фигура в истории ботаники и всего европейского естествознания, не очень известная и недооценённая – Андреа Чезальпино. В трудах очень различных историков всё чаще высказывается точка зрения: Чезальпино – первый систематик [Cain 1959; Atran 1990]. Если история гербалистов, собирателей растений идёт через Плиния и Диоскорида к многочисленным немецким травникам и далее до Баугина, потом сплетаясь с историей систематики, то у систематики как науки – собственная предыстория. И Чезальпино – именно тот человек, первый систематик, который владел методом в понимании, ставшем общепринятым через сотню лет после него. Это как раз пример учёного, на век обгоняющего своё время. Однако в истории у него было весьма мало последователей и в целом современники забыли о его работах.

Он учился в Пизанском университете, был учеником знаменитого анатома Р. Коломбо и в этом качестве создал теорию кровообращения, которую только специалист может отличить от взглядов Гарвея [Pagel 1976]. С другой стороны, Чезальпино учился у Луки Гини и получил от него отличное представление обо всех технологиях гербализма. Поскольку Лука Гини – это, в общем, основатель ремесла создания гербариев в Европе, то его ученик Чезальпино владел гербарными техниками на очень высоком уровне. Чезальпино – один из первых ботаников, которые стали делать гербарии, и его гербарии сохранились до наших дней.

Основа его мировоззрения и философии – твёрдый аристотелизм. Существует досадный миф, распространяемый в истории науки, – будто развитие науки Нового времени было связано с разрушением аристотелизма. Это, мягко говоря, не очень соответствует фактам – достаточно знать, что наиболее рьяными поклонниками Аристотеля XVI–XVII вв. были Чезальпино и Гарвей, которые и стоят в основании современного биологического знания.

Чтобы говорить на эти темы, требуется различать несколько разных трактовок Аристотеля, в частности – арабизированного Аристотеля, т. н. аверроизм [Belo 2007]. И прослеживать у каждого философствующего учёного тех веков личную его долю аристотелизма, количество аверроизма и оттенок (нео)платонизма. При этом надо понимать, что в отличие от (многих) современных учёных тогдашние классики науки работали всерьёз, то есть Чезальпино и Гарвей очень внимательно читали труды и Аристотеля, и Аверроэса, и их взгляды были основаны на глубокой проработке текстов этих мыслителей и продумывании их сложных и весьма масштабных систем.

Чезальпино в 1569 г. опубликовал «Quaestionum peripateticarum libri V», глубокую философскую работу, по духу – аристотелевскую с большим влиянием Аверроэса. Он был пантеистом, можно даже сказать – спинозистом до Спинозы. Заслуги его как философа столь велики, что, пожалуй, можно сказать – изучать философию XVI в. без «ботаника» Чезальпино нельзя, у него прослеживаются очень важные для этого века направления аристотелианской экзегезы. Так что выносить суждение об отношениях того или иного мыслителя с аристотелизмом – это очень тонкая философская работа, и в данном тексте мы этим заниматься не будем, разговор пойдёт лишь о немногих философских аспектах труда Чезальпино.