Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

В 1583 г. Чезальпино опубликовал крайне важную работу, положившую начало биологической классификации, – «De plantis libri XVI». В этой книге эмпирические ботанические проблемы занимают отдельное место и совершенно отделены от неэмпирических концептов схоластики. Это тоже «философская» книга – в отличие от современных ему гербалистов, книга без иллюстраций. Если угодно, можно провести «детское» различение: гербалисты и происходящая от них ботаника – это «книжки с картинками», а книги без картинок – это возникающая биологическая систематика. В «De plantis libri» дана первая научная классификация цветковых растений, система Чезальпино сделана по органам плодоношения.

Кроме того, этот учёный занимался химией, минералогией и геологией («De metallicis libri tres», 1596 г.). В некоторых аспектах эти работы предвосхищают открытия Лавуазье и других химиков XVIII в. Тут же содержится, например, правильное понимание ископаемых – как остатков вымерших живых форм. Роды и виды существ он полагал существующими вечно, лишь индивиды смертны. Был сторонником атомизма – частицы материи, атомы не бескачественны, но различны с точки зрения их совершенства.

Впрочем, нас в данном тексте будет занимать только Чезальпино – создатель систематики, то есть создатель интеллектуальной техники, которая позволяет разуму работать с большим разнообразием чувственных форм [Atran 1990].

Чезальпино и Галилей: первичная морфология

Итак, большинство гербалистов до Чезальпино перечисляли растения в порядке алфавитном, или в медицинском – согласно их лекарственным свойствам, или привходящем – например, делили единый список на книги в многотомном издании. Чезальпино [Cesalpino 1583] создал, видимо, первую рациональную научную систему растений. Классификация растений по их естественным свойствам должна быть очень простой и эффективной, чтобы её было легко запомнить и выучить. И потому роды и виды должны располагаться не по их медицинским свойствам, не по причинам их использования, не по местам их произрастания. Всё это акцидентальные качества [Atran 1990]. Требовалось среди великого множества естественных свойств выделить существенные свойства, на которых может быть основана система.

Чезальпино разработал такую систему, за что Линней и назвал его первым истинным систематиком. В основном система Чезальпино была основана на признаках плодов, хотя в зависимости от уровня деления признаки сменяются. Самое первое деление – по жёсткости сердца растения, Чезальпино подразделяет растения на деревья и травы. Потом деление идёт по положению зародыша в семени, по признаку наличия семян (отделяя мхи и т. п.). Далее следуют признаки формы плода, положения завязи, числа семян, присутствия или отсутствия их покрова, формы корня и т. д. – в результате выделяется 15 высших групп (говоря современным языком – классов) и 47 секций, более низких подразделений. Чезальпино был первым, кто осознанно выделял высшие таксоны – выше уровня родов (родовидов). Важно заметить, что в системе Чезальпино основание логического деления для классификации живых существ может быть различно [Sloan 1972].

В отличие от Аристотеля, Чезальпино полагал возможным выстроить систему на признаках строения семян и плодов. Аристотель считал, что организм определяется в значительной степени также и условиями среды, далеко не только свойствами семени – то есть Аристотель не принимал редукции всего организма к нескольким существенным частям. Ведь такое сведение подразумевает, что в организме имеются «лишние детали» – ну, не вполне лишние, но не обязательные, второстепенные и второсортные. А Чезальпино видел ведущую роль фруктификаций (= плодоношений) и производил рационалистическую редукцию. В результате Чезальпино работал с понятием естественной схемы вещей – тех черт реальности, которые только и существенны для понимания Божественного плана. Причём Божественный план был рационален и – в той или иной степени – постижим для человеческого разума, а наличные вещи на земле – хаотичны, материальны и непостижимы в своей бессмысленной случайности.

Тем самым среди частей одного и того же организма есть такие части, по которым разум способен понимать реальность, эти части сами по себе имеют отношение к рациональной реальности, и есть другие части – бессмысленные, непонятные, существующие случайно в неупорядоченном и не до конца пронизанном мыслью материальном мире. В этот несовершенный тварный мир золотыми гвоздями вдвигаются особые существенные признаки – только ими и связывается мир разумных идей и тёмный мир хаотической материальности. Такими признаками являются признаки фруктификаций, плодов и семян. Тем самым растение является материальной реализацией фруктификации.