Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Из такого положения вещей вытекает сразу несколько следствий. Нужна категория, которая вмещала бы гомогенные роды. Чтобы упорядочить известные роды, надо заниматься «родами родов», и такая категория должна служить для удобного запоминания большого числа растений, делая как бы их резюме. При этом такие «соединения близких родов» должны быть в определённом смысле эквивалентны. Эквивалентность этих категорий получить трудно, если не зафиксировать эквивалентность видов – выровняв всё разнообразие, которое будет распределяться в разные роды. А эквивалентность видов – это создание критерия вида, установление неких правил, по которым некая форма считается именно видом (не вариететом и не родом), – такие правила должны наперёд определять, чем будут являться встреченные в будущем формы. Создавать такие правила очень тяжело, но если это удаётся – можно зафиксировать уровень базовых видов как элементарных единиц и тем самым создать эквивалентные подразделения на всех уровнях системы.

Понятно, что таким критерием для Чезальпино могла быть лишь некая черта наружной морфологии – уровень техники не позволял работать с тонкой анатомией или иными субструктурами. Значит, требовалось найти некие фиксированные морфологические свойства, существенные признаки, неизменно проявляющиеся и относящие формы к видам – независимо от иных свойств, которые широко изменяются в зависимости от условий произрастания. Можно считать, что именно на этом этапе происходит конвертация народной таксономии в научную систему. Народный вид прочно закреплён в определённом окружении, связан с природными условиями и другими формами, связан с деятельностью человека. Для научной обработки такой народный вид вырезается из всех природных условий, в нём выделяются неизменные существенные черты и в таком облике народный вид становится научным видом, который и включается в научную таксономическую систему.

Многие авторы приписывают критерий вида Рэю [Stearn 1957; Mayr 1982]. Однако Этрен утверждает: первым это сделал именно Чезальпино – в «De plantis libri»: «малые различия между растениями не всегда означают видовые различия, часто листья, цветки и другие части видоизменяются в зависимости от местоположения и условий произрастания… подобное порождает подобное согласно природе и в определённом виде» [Caesalpino 1583; цит. по: Atran 1990]. Этим решением отброшена проблема вариаций морфологического типа, типология получает совершенно иное наполнение. Вместо богатой «морфологической» проблемы, ищущей закономерной изменчивости, – появляется готовый критерий вида, неизменный вид, фиксированный типовым образцом – и случайные, не имеющие значения вариации.

Итак, Андреа Чезальпино в «De plantis libri» (1583) разделил растения по видам и родам, впервые разработав то, что сейчас считается таксономическими категориями. Ещё до него Иероним Бок отказался от алфавитного порядка, располагая растения некоторым образом по сходству. Подобно Боку, Чезальпино также отбросил алфавитный порядок. Он полагал, что этот порядок не служит наилучшему запоминанию – для удержания в памяти многообразия растений их следует располагать в естественном порядке. Чезальпино поставил вопрос – что делает порядок естественным? Совмещая незыблемые основы христианского мировоззрения и приверженность философии Аристотеля, Чезальпино полагал, что естественной классификацию делает следование видам растительной души (сам он думал, что ни на йоту не отступает от истинного аристотелизма). Он выделил естественные функции растения – питание и репродукцию. Органы растений соотнесены с этими функциями, и естественная система Чезальпино основывалась на органах питания и репродукции. Корни с одной стороны, цветки и плоды с другой. Из некоторых добавочных соображений он выделил как ведущие именно органы плодоношения.

Чезальпино и Гарвей: об индукции

В связи с тем, что Чезальпино представлял себе виды как независимые результаты акта творения и в то же время дедуктивно строил свою систему «сверху», а не индуктивно, от данных чувственно видов, следует немного разобраться с тем, как он мыслил себе индукцию и научный метод.