Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Систематика (ботаническая и зоологическая) – это та область человеческой деятельности, где вопрос о сущности, ее наблюдаемости, об универсалиях и прочие философские вопросы являются реальными. То есть от решения их зависит тот или иной способ действий. И в этой области были свои научные открытия, свои великие свершения – и глубокие поражения. Таксономия – это область человеческой деятельности, где самые реальным образом проверяют философию. Если угодно, заостряя тезис, можно даже сказать так: систематика есть прикладная философия. То, о чём рассуждают философы теоретически, систематики проверяют инженерно: строят мосты и встают под них. Каждая крупная система – это такой мост, под которым стоит строитель-систематик. Если система рушится – она рушится на него, но хорошо бы при этом знать, чья теоретическая мысль использовалась при расчётах моста.

Воззрения Рэя на ботанические проблемы являются калькой английского эмпиризма. В общем случае Рэй полагал, что мы не можем знать нематериальных форм и всяких сущностей, а знаем мы только непосредственные воздействия на наши чувства. Но в частности, после долгих колебаний, вслед за Чезальпино Рэй принял ведущую роль фруктификаций в систематике – они оказались предпочтительнее иных частей растения. В целом у Рэя довольно последовательная классификация – низшие таксоны выделяются преимущественно по вариациям тех признаков, которые выделяют высшие таксоны [Sloan 1972]. В общем и целом высказываясь скептически и против познаваемости сущностей, в частности Рэй всё же полагает, что проявления сущности в индивидах могут намекнуть на их принадлежность, и верит в возможность познания сущностей высших таксонов. Локк в этих пунктах неумолим – сущности непознаваемы, а высшие таксоны являются несуществующими общими понятиями, иллюзиями, возникающими из обыденного языка. А у Рэя морфологическая интуиция даёт более явные знаки естественной согласованности, чем философские принципы. Рэй, наверное, первый после Чезальпино всерьёз разрабатывал категорию вида – и, поскольку он запомнен потомками много более – считается создателем этой категории. В «Historia plantarum» имеется вполне современное по духу определение: «у растений нет надобности в каких-либо других доказательствах видовой одинаковости, кроме происхождения из семян растений, специфически или индивидуально идентичных».

Знаменитый французский ботаник Турнефор следовал Декарту. Например, в «Рассуждении о методе» (1637): не может существовать понимание без высоко развитой художественной фантазии, воображения. У Турнефора (1694): изучение растений невозможно без художественного воображения. Именно это художественное восприятие должно подсказать систематику синтеза разума и реальности, разрешение конфликта между разумом, диктующим неизменные законы, и изменчивым восприятием. И Турнефор нашёл эту точку, глядя из которой удаётся совместить закон и хаос опыта, искусство разума и беспорядочную природу: это род, категория рода. Правда, именно род был основной категорией для Чезальпино, но к тому времени о нём все забыли.

Выяснение индивидуальных судеб категорий рангов в систематике затруднено сходным наименованием. Название «род», конечно, использовалось и до Турнефора: родом называлась любая группа видов. Начиная с Турнефора род обозначает определённый уровень общности, единство логического деления и чувственной общности опыта наблюдений индивидуальной изменчивости [Atran 1990]. Теперь уже не любые группировки называются родом; роды выделяются определённым методом – сначала описываются интуитивно понятные роды, выделенные по отличиям фруктификаций, а затем – по закону достаточного основания – должны быть описаны прочие, то есть «внятные» роды создают сеть образцов, по аналогии с которыми в конкретных местах системы описываются остальные роды, которые должны полностью покрыть многообразие – природа не терпит пустоты, так что признаки фруктификаций (существенные) могут по мере надобности заменяться любыми пригодными (различающими) признаками. Работает декартово положение: если Бог не обманывает нас относительно видимых частей плана природы, он должен дать нам основания думать неким образом и о целом.

Реконструкция программы классификации Линнея