Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Система Линнея с самого начала – ещё на стадии преобразования морфологии – была комбинативной. Этого, как ни странно, не поняли последователи Линнея, и после открытия Менделеева долго ещё пробовали искать комбинативность в биологической систематике – в которую она была заложена буквально при самом основании.

Система растений Линнея основана на комбинаторном анализе элементов цветка и плода. В самом деле, аналитическая морфология обеспечивает таксономическую систему небольшим (счётным) количеством отдельных независимых признаков. Они могут свободно сочетаться, и каждое сочетание порождает собственный диагноз и свой неповторимый таксон. Если бы все органы, включённые в морфологический анализ, давали одно и то же число признаков и подразделений признаков, система была бы устроена на каком-то «ключевом» числе, скажем, если бы все органы членились на 5 подчастей, была бы квинарная сквозная система, во всех разделах число таксонов было бы кратно пяти. Но в аналитической морфологии Линнея иные числа – как говорилось выше, признаки подразделены на 3, 4, 7 состояний. Поэтому число сочетаний различно в разных таксонах, к тому же много форм «пока не найдено».

Поэтому истинный вид системы Линнея – не древо, а таблица (tabulae relationis – [Linnaeus 1786]). Линней осуществил мечту барокко – создание «таблицы всего» [Breidbach, Ghiselin 2006]. О такой таблице мечтали тогда «все» мыслители – о ней говорил Ф. Бэкон, о ней писал толстенные тома А. Кирхер. Идеи «универсального языка», которые выдвигались многие десятки раз – от Лейбница до Кондильяка – были практически решены Линнеем. Конечно, он создал – вместе с системой растений – и универсальный язык [Linnaeus 1751], строгий, точный, нормированный, состоящий только из терминов, которые следует употреблять в определённом порядке, говорить на котором может только правильный ботаник. Когда появятся столь же точные системы других царств природы – животного и минерального – универсальный язык можно будет применить и к ним, а пока можно пользоваться тем его фрагментом, на котором выговаривается всё, что можно и следует сказать о растительном царстве.

Эти надежды были тем более сильны, что грань между растениями и животными в XVII–XVIII вв. казалась относительно неширокой. Тогда считали, что всё живое создано одинаковыми по природе своей силами, и животных от растений отличает, по сути, лишь план строения. В ход шли давние аристотелевские аналогии животного как перевёрнутого растения, голова аналогична корню и скрыта под землёй, а наверху, в цветках, открыты свету генеративные органы. Так что с созданием чёткой комбинативной системы растений, когда найден уже ключ к живому и приоткрыта одна створка единой системы, недолго, казалось, оставалось ждать и создания полной системы живого, устроенной на общих принципах. А там и весь триптих природы – минералы, растения, животные – будет описан на едином философском универсальном языке систематики.

Периодичность системы Линнея прошла незамеченной. Легко видеть, что эта черта системы была не столько новаторской, сколько унаследованной – то, что возникало из мировоззрения алхимиков, проводящих широкие параллели с металлами, планетами и т. п., было периодической системой. И система растений Линнея была одной из последних систем, где можно ещё проследить этот древний периодический, комбинативный принцип. У последователей Линнея самые основания комбинативной системы оказались разрушены. В систему входили всё новые группы, с иной морфологией. Число включенных в систему видов и иных рангов непрерывно росло. С разрушением единой основы – аналитической морфологии – основание периодичности исчезло и эта система растворилась в последующих расширенных и обогащённых вариантах системы Линнея.

<p>Ранги у Линнея</p>

Далее – к вопросу об индивидуальности таксономических рангов. Как уже говорилось, сейчас всё усиливается тенденция считать систему в некотором отношении гомогенной и ранги таксонов полагать условностью, жертвой ограниченности человеческого понимания, которое не в силах вместить «реальную» и малоупорядоченную систему (обзор мнений можно найти: [Schuh 2003]). В связи с таким взглядом даётся критика Линнея и предложения по изменению системы – в основном критика фиксированного числа рангов, понимаемых как какие-то объективированные деления – хотя «конечно» они не таковы [Queiroz, Gauthier 1990; Queiroz 1994; 1997; 2000; Nixon, Carpenter 2000; Ereshefsky 2001].

Это – в ХХ в., а в XVIII в. ситуация была совершенно иной. Например, основой системы у Турнефора и Линнея был род. Это совершенно не случайное обстоятельство, вплетённое в самые основания метода.