Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Более того. Преобразование мира в «предмет Линнея» обладает очень высокой универсальностью. Свойства метода Линнея – расчленения объекта и идеализации – настолько сильны, что любой объект, поданный «на вход» методу, может быть преобразован и помещён в систему. Метод Линнея нуждается только в том, чтобы ему предоставили объект, относящийся к растениям (это – вне метода, некая внеметодическая сила должна ручаться, что на вход подано именно растение). Как только это произошло, запускается система преобразования и идеализации морфологии, выведения формулы по наличию комбинаций и в качестве результата выдаётся место объекта в системе. «Реальные» отличия от других растений ничего не меняют – напомню, в системе Линнея среди общей комбинативной изменчивости учтены и случаи отсутствия признаков, так что отсутствие лепестков или тычинок всего лишь знак, позволяющий отнести объект к определённому таксону растений. Тем самым метод обладает замечательным свойством – эта мясорубка может справиться с бесконечной сложностью и почти хаотической изменчивостью предметов естественной истории. Бесконечному разнообразию живых созданий противопоставлен метод, так преобразующий эти создания, что они однозначно вписываются в универсальную систему.

В результате ставшие каноническими линнеевские описания могут использоваться практически только для одной цели – характеристики места растения в линнеевской системе. Например, по этим описаниям совершенно невозможно изучать морфологическую изменчивость. Большинство признаков растения не отображается в описании, те, что отображаются – не учитывают множество параметров изменчивости. То есть создана специальная морфология растений – со своими правилами, терминологией, закономерностями использования, – которая годится только для таксономической работы

, только для создания линнеевской системы и которая должна в голове систематика замещать наличный природный объект.

Иначе ничего не получится. Если систематик будет отвлекаться на несущественные признаки, он не сможет чётко выделять существенные признаки и не сможет делать выводы только на основании существенных признаков. Для построения системы ничто другое не важно. При этом создаётся некое особенное «идеальное линнеевское растение» – весьма непохожее на те, что имеются в природе. Мало того, что оно очень редуцировано, у него нет почти ничего, кроме генеративных органов – оно и организовано по совершенно иным законам, чем растения в природе.

Вот что имеется в виду. Как «на самом деле» устроено растение – очень трудный вопрос, но в рамках идеализации Линнея оно совершенно точно устроено комбинативно. Как конструктор из заранее заданных частей. Части самостоятельны, они почти свободно сочетаются. Выделив этот набор идеальных частей, мы простыми операциями можем подсчитать, сколько всего может быть растений.

Тут можно обратить внимание на удивительную черту той природы, которую создал Линней. При описании строения любых живых форм мы сталкиваемся с неполной комбинативной изменчивостью. Очень, очень многие сочетания частей запрещены и никогда не встречаются. Некоторые крайне редки. В подавляющем большинстве случаев части взаимозависимы. Они выступают как сцепленные комплексы, они видоизменяются, если меняются другие части. Наконец, число признаков живого существа бесконечно велико. Более того, каждая часть организма тоже обладает бесконечным количеством признаков. Такими свойствами стремления к бесконечности живые существа не обладают лишь на очень глубоких уровнях устройства частей, где речь уже идёт не о биологии, а о химии.

На уровне молекул – белков, нуклеиновых кислот и т. п. – мы, наконец, находим такие части, которые автономны, (почти) свободно комбинируются, перечень комбинаций которых вычислим и описывает многообразие составленных из этих частей объектов. И – особенно приятная черта – число видов атомов счётно, можно избавиться от бесконечностей признаков и перейти к большому, но вполне обозримому числу сочетаний. Уровнем выше – все эти замечательные качества теряются. Ни для клетки, ни для её органелл, ни для ткани они не действуют. Комбинативная изменчивость в чистом виде проявляется только на молекулярном уровне, где имеется автономность и дискретность элементов-атомов.

А в системе Линнея выделенные им в качестве существенных признаки ведут себя именно таким образом. То есть Линней произвел глубочайшую редукцию природного разнообразия, создал идеальный предмет исследования. Заменил им то, что можно получить из природы для наших обычных манипуляций, «реальный» предмет. И свой идеальный предмет он организовал по правилам, которые не имеют силы для реального предмета, реального растения – зато работают на очень глубоких уровнях устройства живого.