Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Род – это первый (снизу) уровень иерархии, на котором схема фруктификаций может быть представлена как устойчивая. Род поэтому – основная онтологическая и эпистемологическая единица теоретической ботаники. Далее можно разгонять философию и строить мировоззрение (что и делал Линней – как Гарвей представлял себе кровообращение в образе планет, вращающихся вокруг сердца-солнца; как строил свою метафизику Кеплер). Можно говорить, что роды представляют собой вечные способы реализации божественного замысла о живом мире, это первоформы растений. Возникает – совершенно необходимым образом – образ идеальной системы: Рай, райский сад. Линней открыл образ райского сада, идеальной группировки растений – если угодно, облик перворастения. Разумеется, райский сад есть система Линнея, упорядочивающая разнообразие по строгим и прекрасным законам.

Можно видеть неравномерность в таксономических рангах: вниз, к виду, нарастает свойственная хаотическому подлунному миру изменчивость, вверх от рода появляются человеческие заблуждения и фантазии, пустые игры ума. Род онтологически первичен и является – по Аристотелю – формальной причиной растения, и тем самым Линней выступает как аристотелик (опять же – как Гарвей и Чезальпино, он «спасает» Аристотеля). Совершенно не случайно Линней согласился со взглядами Чезальпино – что роды предшествуют видам, род – это первая категория, виды – менее важная и выводимая из них.

Достаточно сложной представляется история происхождения линнеевских рангов: genus summum, intermedium, proximum, species, individuum. Этрен [Atran 1990] сомневается, что это просто заимствование из схоластики, как считали многие [Daudin 1926; Larson 1971]. Может быть, выделение именно таких категорий – результат работы «здравого смысла», по крайней мере таковы родовидовые названия в любой народной таксономии.

В системах XVII–XVIII вв. можно видеть «собственное» значение каждого иерархического уровня. Царства обозначали, пожалуй, то, что сейчас называется «предметной областью» и выделяет целую науку. Классы были чем-то вроде высочайшего уровня биоморф, указывали на место группы в экономии природы. Современным аналогом представления о классах являются понятия об автотрофах и гетеротрофах. В классах даны основные, крупные варианты базового плана строения. Семейства – это уже совсем иные категории, во многом эмпирические (у Линнея семейств не было – он принимал классы, порядки, роды, виды, разновидности). Семейство – не то, что мыслится и выводится дедуктивно, а то, что находится в природе и может быть подведено под высшее теоретическое понятие как его вариант.

Если принять несколько иную методу классифицирования – изменить морфологический конструктор, из которого собирается классификация, сменить точку зрения – в центр системы лягут иные категории, и можно отыскать системы, «подвешенные» на семействах, на отрядах. Современная система утверждает, что объективно существующими являются виды – то есть утверждает первичность и онтологичность видов, делая вид самой важной категорией – конечно, не просто так, а именно в связи с определённой философией и определённым мировоззрением, в связи с определённой верой в понимание смысла того, что происходит в природе (занятно отметить, что современная палеонтология и стратиграфия оперируют именно родами – они остались «линневскими» в мире «рэевских видов», и это занимательнейшая тема сравнения разных таксономий – палеонтологической и неонтологической – которые обе равнонаучны, но в значительной степени устроены различно, ср. [Павлинов 2008]).

<p>Странные аналогии: будущее в прошедшем</p>

Линней преобразует растение в формулу. Тренированный профессионал не обращает внимания на огромное разнообразие внешнего вида и внутреннего строения. Он выделяет очень немногие существенные признаки, смотрит только на формулу растения – и по формуле определяет место растения в системе. То есть определение растений в природе становится тривиальной операцией: по крайней мере в теории. Можно иметь небольшое число формул (Линней полагал, что мировая флора ограничена примерно 300 родами) – и чётко определять до рода любое встреченное растение.