Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Можно обратить внимание [Корона 1987], что во всех случаях зрение уступает осязанию. Осязание является доминирующим чувством линнеевского наблюдателя. Вкус и запах отвергнуты решительно, ими наблюдатель точно не обладает. Можно подумать, что он хотя бы зрячий – ведь всё время говорится о фигурах и расположении частей. Однако это не так – выбраны именно те признаки, которые могут оцениваться и зрением, и осязанием, осязание может в случае нужды проверить зрение. Пропорцию, соотношение длин, фактуру поверхностей, фигуру взаимного расположения частей – всё это можно оценить осязанием. Линнеевский ботаник – созданная им первая фигура Нового времени – слеп, лишен слуха и обоняния, ему доступно лишь осязание.

В конечном счёте всю методологию естественных наук можно представить как проработку понятия «доверие». Науки отказались доверять авторитету и верить на слово древнему мудрецу. Отказались верить рациональному рассуждению, не подкреплённому опытом. Отказались верить чистому опыту, не просветлённому рассуждением и логикой. В руках Линнея метод выдаёт последнее основание доверия: верить можно только тому, что можно пощупать. Обмануть может разум, вера, авторитет, опыт, логика, зрение – лишь осязание не лжёт.

Конечно, Линней не на пустом месте создавал такую традицию описания растений, такой редукционизм имел предшественников [Sloan 1972]. Уже говорилось, что подобную редукцию произвёл Чезальпино. Он в качестве результата собственно системы ограничился списком видов, но традицию кодификации морфологии растений продолжил ученик Чезальпино Иоахим Юнг. Юнг заложил основы «аналитической анатомии» растений, разработал чёткие принципы формулировок для ботанических дефиниций. Он полагал, что книга природы написана на языке математики (чисел и геометрических фигур), и потому искал – и нашёл – в основных частях растения (корень, стебель, лист, цветок, плод) «элементарные» формы, которые поддавались простому численному и геометрическому описанию [Куприянов 2005: 36–37]. Юнг разделил листья на простые и сложные, выделил типы сложных листьев, типы краев листовой пластинки и т. п. «Его работы оказали значительное влияние на ботаников-методистов второй половины XVII в. – Роберта Морисона, Джона Рэя, Жозефа Питона де Турнефора и Августа Квиринуса Ривинуса (Бахмана)» [Там же: 37].

О распространённости такого образа мыслей говорит тот факт, что у Бюффона, постоянного противника Линнея, разработана такая же структура морфологии, играющая примерно ту же роль: «Метод осмотра будет основываться на форме, величине, различных частях, их числе, их положении, самом веществе вещи» [Buffon 2007, 1: 21].

Тем самым Линней получил в руки готовую традицию кодифицированного описания частей растений. Для развития этой традиции было важно проникновение атомистической философии Бойля и Гассенди в ботанику [Sloan 1972], среди ботаников распространяемое и поддерживаемое Джоном Рэем: что невозможно увидеть сущностные черты растения, так что мы вынуждены довольствоваться видимостью – сочетанием акцидентных форм. Так что мнения были самые разные – одни полагали, что есть возможность низвести описание растения до числа и протяжённости и этот жест и будет восхождением к первичным сущностям. Другие считали систематику лишь поверхностной игрой со случайными свойствами природы. Атомизм был поветрием времени, с Британских островов прежде всего во Францию, а оттуда и на весь континент распространялись атомистические взгляды, которым своеобразно противостоял Лейбниц. Заменить моду времени на противоположную было невозможно, но он пытался изменить атомизм, сделать его несколько более пригодным для континентального мышления – предпочитающего не неделимые элементы, а неделимые целые. Но судьбы учения о монадах – это отдельная тема, тут надо упоминать имена Шталя и Каспара Фридриха Вольфа, анимизм и витализм, выходить к ХХ в. на Дриша с его новым витализмом, противостоящим новому механицизму Лёба, двигаться к Гурвичу и судьбам «новой эмбриологии» – это совсем другая история. А в связи с редукцией, произведённой Линнеем, достаточно видеть это британское влияние – атомизм, продвигавшееся Рэем и Локком, и противостоящее (пока) атомизму континентальное течение: континентальные Турнефор и Ривинус были против.