"Русская Ганза". Жизнь Немецкого подворья в Новгороде, 1346–1521 годы.

[Примите] наш дружеский привет с пожеланием всех благ. Почтенные, любезные господа, да узнает ваша любезность, ныне случилось так, что Великий Новгород призвал купцов к себе на суд по поводу крамарей[71], которые были задержаны Ревелем; их друзья принесли жалобу Великому Новгороду и купцам в том, что комтур Ревеля ограбил их по дороге, а людей бросил в тюрьму, что, как нам заявили новгородцы, противно Богу и крестоцелованию, ибо их собратья должны иметь такой же чистый путь, как и наши. На это купцы ответили Великому Новгороду: у вас-де имеется крестоцелование с магистром и с комтуром Ревеля, и они знают, что в нем значится: истец должен вести тяжбу с ответчиком, а вашим ответчиком является комтур Ревеля. Мы же люди торговые, прибыли сюда ради нашей торговли и нас это не касается; пошлите же людей к комтуру и получите на то ответ. На это новгородцы возразили (вам они это все тоже представили): случись что на воде, так ваши [соотечественники] заявляют, что вода-де нам не принадлежит, a случись что на суше, [говорят]: ну так земля-то не наша, а тем временем нас часто грабят и забирают наши товары, чего мы больше не хотим сносить. На это было отвечено, чтобы они по этому поводу направили посольство и что комтур Ревеля разумный человек, который, вероятно, даст на то ответ, и Великий Новгород таким образом узнает, что там случилось. Тогда новгородцы потребовали от нас направить посольство и написать ревельскому магистрату, чтобы магистрат вступил с комтуром в переговоры, а они получили бы обратно своих людей и их товары. На это купцы не согласились и сказали, что не имеют со всем этим ничего общего, а у ганзейских городов с Новгородом имеется крестоцеловальная грамота, предусматривающая отправку посольства по такому поводу. На это они ответили: мы-де не обязаны им содействовать советами и что они сами знают, надо ли им отправлять посольство или же нет, и раз уж они пожелали, чтобы посольство было направлено купцами, так тому и быть, хотя новгородцы хорошо знали об их решении. Тогда купцы дружбы ради согласились направить посольство магистрату Ревеля в том случае, если новгородцы о том попросят и будут бить челом магистрату. Однако новгородцы того не пожелали, ибо такого не бывало, чтобы Новгород бил магистрату челом, но [обращаются к нему] дружбы ради, чтобы страны не оказались в раздоре. Кроме того, новгородцам было сказано, что крамари, которые приехали в Ревель, совершили много противоправного. Нам здесь нельзя вести торговлю с гостями, а они берутся торговать со шведами и с прочими людьми, покупают запрещенные и ворованные товары, а подчас и сами участвуют в кражах. Все эти противоправства совершают крамари, о чем, вероятно, услышат и послы, когда туда прибудут. Они же продолжали на этом настаивать в течение 8 дней, отказали купцам во всех делах и повелели возвестить на Торгу, чтоб ни один немец и никакой товар не покидал город и приказали [выдать] с подворий из числа купцов трех человек за крамарей, которые сидят в Ревеле. Мы хотели внести за них залог и взять на поруки, чтобы на другой день представить на суд Новгорода, тысяцкого и старост, но новгородцы пришли по этому делу, не дожидаясь следующего дня, и взяли троих, отказавшись выдать их на поруки, и не повели их на чей-либо суд, а посадили в железа, чтобы освободить своих собратьев с товарами, которые были у тех изъяты. Тогда купцы пошли к новгородцам и потребовали выдать их на поруки, и когда те сидели уже третий день, их освободили под поручительство при условии, что купцы в течение трех недель направят магистрату Ревеля посольство и письмо; [в противном случае] они снова окажутся в оковах, а все купцы будут задержаны, взяты под расписку и ручательство, что не уедут отсюда раньше, чем им [новгородцам] вернут крамарей и то, что у них изъяли, будет возвращено; если дело завершится так, то купцы смогут приезжать и уезжать по старине. Так заявили нам новгородцы. Любезные господа, пусть ваша любезность поразмыслит о том, как сделать, чтобы купцы могли свободно уезжать и приезжать. С тем да пребудет воля Господня долгие времена. Писано в Новгороде в день Святых королей года (14)63.

Предстоятели и мудрейшие, ныне пребывающие в Новгороде.

Den ersamen heren borghermesteren und radmannen der stad Reval komme desse breff.