Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

Самозванные квазивожди объявлялись источником и эталоном всех правил. Нормы, существовавшие до появления «фюреро-вождя». основательно менялись или отбрасывались. Создаваемые ими или от их имени тоталитарные учения-идеологии превращались в главного и единственно верного организатора, систематизатора и иерархизатора всего социального пространства. Мораль либо исчезала, либо менялась до неузнаваемости. («Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью и моралью», говорил Гитлер солдатам, отправлявшимся покорять «низшие расы»; «Нравственно то, что служит интересам революции», говорил Ленин).

Вождь, стремясь копировать Творца, самочинно делил мир на правильный и неправильный, вводил жесткую систему тайных и открытых привилегий и открытых наказаний за принятие или нарушение установленных им норм.

Система с амбициозным, фанатичным интеллектуально ограниченным, но публично объявлявшимся «гениальным» вождем фальсифицировала картину реальности. Одновременно она требовала преобразовать весь мир по правилам, объявленным фюреро-вождем, порождая тем самым агрессию. Вождизм привел мир к ПМВ. С ее окончанием в большей части Европы тоталитаризм пал. В восточной части Европы под воздействием СССР красный вариант вождизма сохранялся еще несколько десятилетий, пока в Восточной Европе и в части бывшего СССР не преобразовался в демократию. В РФ он преобразовался в новый, неустойчиво авторитарный извод прежней тоталитарной системы…

Кризис христианства и утрату веры в Бога вскоре продолжило и дополнило на западе Европы новое глубокое разочарование в сменившей религиозную систему системе ««человекобога». Кризис тоталитаризма породил новый запрос на правила и ценности и на их гаранта.

Свобода как фундамент антитоталитарной цивилизации. Разочарование в прежних системах и авторитетах привело общество к отказу от всяких авторитетов и утверждению ценности собственной свободы (от авторитетов) каждого отдельного человека. Послевоенное поколение активно стремилось к демонтажу и отказу от внешних, кем-то предложенных или навязанных правил. В новой ситуации сработала прежняя логика Рене Декарта, создателя философии Нового времени. По-новому проявился смысл его исходных принципов – «сомневайся во всем» и «мыслю – значит существую». Последовательно отвергая и отказываясь от всей средневековой философской схоластики, Декарт рассуждал – если я никому и ничему не верю, если я усомнился во всем, то несомненным остается только сам акт сомнения. А раз сомнение

бесспорно, значит есть и некто, кто сомневается – назовем его «я». И из этого несомненного и бесспорного начала, из «я», Декарт выстраивал новую философскую картину мира.

В похожее положение попал и разочаровавшийся во всем человек Запада, человек второй половины XX века, он остался абсолютно одиноким, потерявшим все прежние традиционные ценности. В результате на его долю осталось и пришлось объявить самого себя и совершенно свободным, и гарантом своей свободы. Иначе говоря, свобода возникла как проявление и итог кризиса всех прежних авторитетов. Уточню, что в первые послевоенные десятилетия освобождение

от тоталитаризма воспринималось на Западе Европы как нечто бесконечно светлое и радостное, о чем в полголоса и с завистью говорили и на Востоке Европы. Таковым оно и было. Очищение от лживых тоталитарных норм в целом проходило успешно. Свобода стала универсальным моющим средством, очищающим социальную систему от абсолютистской лжи. Околототалитарные запреты и ограничения подвергались справедливой, убедительной и разоблачающей критике.

А дальше? Невозможно назвать точную дату, когда либеральное освобождение перешло в новую стадию, но можно обоснованно утверждать, что переход произошел и что очищение от гильотины навязанных норм стало постепенно переходить в деструктивный хаос отказа и размывания всяких, включая совершенно необходимые и обоснованные, норм и ограничений. Отказ от навязанных норм стал переходить в отказ от всяких норм вообще.