Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Интересны сведения академика А. Е. Крымского о жизни в городе от 14 июля 1917 г.: «Не хочу “сглазить”, но устроился я в Трапезуйте очень недурно. Чудная комната в отеле (рис. 15А) на берегу моря, с изумительно красивым видом. Отель – в непыльной улочке-тупике»[520]. Судя по письмам, Крымский чуть ли не единственный из участников экспедиции в полной мере наслаждался пребыванием в Трапезунде: «Август здесь очень хорош. <…> Мне здесь очень нравится обилие солнца при свежем морском ветре, и так как после 1-го августа мне не надо будет работать в сырой мечети, полной миазмов[521] (и все еще не лишенной блох) <…>. Не скрою, что другие члены экспедиции чувствуют себя не так хорошо, как я. Один (москвич профессор] Протасов) заболел острой малярией, и его завтра отправляют в Россию. Четверо других переболели местной лихорадкой (т. н. “хава”), которая длится около недели и напоминает инфлюэнцу»[522].

Хотя Трапезундская экспедиция принесла много ценного материала, с изданием результатов возникли проблемы, поэтому еще долгое время ее результаты не были известны в науке и историографии. В письме к В. И. Вернадскому от 9 октября 1917 г. (почти сразу после возвращения из Трапезунда) А. Е. Крымский отметит: «Считаю результаты экспедиции в общем удачными (все-таки свыше трехсот одних рукописей), хотя многое только теперь и наметилось»[523]. Опубликовать результаты экспедиции не удалось по нескольким причинам: из-за конфликта характеров и интересов между ее участниками, из-за частичной потери архива вследствие Первой мировой войны, когда Ф. И. Успенский остался почти без библиотеки[524], а также вследствие революции и Гражданской войны. До конца проследить историю потерь пока не удается. В одном из документов от 1926 г. отрицается, что «рукописи, которые были вывезены академиком Ф. И. Успенским в 1916 г., находятся частию в Киеве»[525]. Недавно И. В. Зайцевым была проанализирована одна рукопись, вывезенная, правда, не Ф. И. Успенским, а академиком А. Е. Крымским из Трапезунда[526].

Кроме того, часть архива пропала из Орта-Хисар уже после отъезда второй экспедиции. В самом начале февраля 1918 г. Ф. Μ. Морозов сообщил Ф. И. Успенскому в телеграмме, что в храм Богородицы Златоглавой (Орта-Хисар) вновь помещены солдаты: «[Вследствие] неосторожного обращения солдат с огнем сгорела часть архива. Солдаты выбрасывали документы архива из ящиков, употребляя ящики на топливо, город эвакуируется… »[527] Несмотря на то что Ф. И. Успенским был предпринят ряд попыток по вывозу архива из мечети «в другое место в Батум или Тифлис», они не удались. «Я говорил по этому делу с доктором Кефели, – писал Ф. И. Успенский, – который сегодня отправляется в Тифлис, и просил бы Вас выслушать его. Взгляд доктора на вопрос вывоза [рукописей] я разделяю. Мы оба думаем, что архив из храма “Златоглавой” нужно эвакуировать»[528]. В конце концов было решено перевезти рукописи из Богородицы Златоглавой в батумскую гимназию. Куда делась впоследствии часть трапезундского архива, ездил выяснять помощник Крымского П. В. Лозеев и даже предоставил Успенскому в письме отчет с планом батумской гимназии. Единственно, обстоятельства (малярия, которой заболел Крымский[529], и недостаток времени) не позволили ему дождаться директора этого учебного заведения – Зачиняева[530] – для более подробных выяснений. Среди документов Ф. И. Успенского сохранился даже план этой гимназии, начерченный П. В. Лозеевым[531].

В отчете А. Е. Крымский оценит приблизительное количество архивных бумаг и рукописей, которое ему придется разбирать в Трапезунде вместе с Ф. И. Успенским, следующим образом: «Все-таки позволительно думать, что и в июне 1917 г. расстилавшийся перед нами беспредельный бумажный хаос едва ли составлял меньше, чем 2000 пудов»[532].

Для последующего, более детального, изучения рукописей А. Е. Крымский, разбиравший вместе с Успенским архив в храме Богородицы Златоглавой[533], советовал академику обратиться за помощью к «превосходному молодому арабисту Крачковскому, который взял бы на себя выборки из арабских источников. <…> Тюркологов Вам, конечно, лучше всего укажет В. Д. Смирнов (которому очень прошу передать мой искренний привет), и он же набросает план издательства по турецкой историографии: кому-кому, а ему и книги в руки»[534].