Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Таким образом, анализ имеющихся документов из разных архивов, как русских, так и зарубежных, показывает, что большая часть собранных русскими рукописей была возвращена обратно в Турцию, за исключением тех, которые были утеряны в Батуми в силу недоразумений[560]. Что касается тех рукописных фрагментов, которые обнаружены недавно в архиве академика А. Е. Крымского И. В. Зайцевым, то способ их попадания в руки исследователя (были ли они куплены или откуда-то по каким-то причинам изъяты), как это часто бывало в военное время, выяснить либо вовсе невозможно, либо на данный момент затруднительно.

<strong>Глава 3</strong> <strong>Результаты. Памятники, описанные экспедицией</strong>

<strong>§ 3.1. Акрополь. Стены и башни</strong>

Часть тем, выбранных экспедицией для изучения, осталась неразработанной. Даже иллюстрации для «Очерков» Ф. И. Успенского подбирал С. А. Жебелёв, не имевший отношения к исследованиям в Трапезунде в 1916-1917 гг. Каким принципом он руководствовался при выборе иллюстраций, остается непонятным. Несмотря на то что в архиве был список фотографических материалов (один – написанный рукой самого Успенского в его многочисленных докладах; другой – печатный, составленный и подписанный Ф. Μ. Морозовым, вероятно, в 1917 г.)[561], почему-то были выбраны в основном видовые фотографии. «Они были выбраны мною из богатого запаса фотографий, снятых Ф. И. Успенским во время его пребывания в Трапезуйте в 1916 г. и 1917 г. Некоторые снимки были любезно предоставлены мне Ф. Μ. Морозовым, одним из участников Трапезунтской экспедиции», – писал С. А. Жебелёв во вступлении к «Очеркам»[562].

Вероятно, доклады Ф. И. Успенского, сделанные в Обществе древней письменности, Русском императорском археологическом обществе, Московском археологическом обществе, сопровождались показом иллюстраций. Между тем при внимательном прочтении создается впечатление, что большинство фотографий действительно служат иллюстративным материалом к «Очеркам». Это подтверждается и материалами отчетов[563].

Например, один из списков иллюстративных материалов приводится в СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. з Л. 4. В одном из своих отчетов Ф. И. Успенский подчеркивает, что «откладывает подробности для другого случая, когда к описанию можно будет применить фотографические снимки, рисунки и эскизы отдельных сооружений», а сейчас планирует ограничиться «общими выводами»[564].

Примерный список иллюстраций, возможно, уже к книге, приведен также в Ф. 116. Оп. 1. Д. 272. Представлен также конспект доклада, сделанного Ф. И. Успенским в РАО 2 ноября 1916 г., под названием «Христианские древности Трапезунта». Списки фотографий, составленные Успенским и Морозовым, примерно совпадают. Однако некоторых материалов недосчитываемся. При попытке реконструкции архива Трапезундской экспедиции пока можно решить не все вопросы: например, в фонде Византийской комиссии, куда была передана большая часть документов экспедиции после смерти Успенского, есть список, где в наличии значатся четыре акварели Н. К. Клуге под пунктом 12 и акварель, изображающая одну только дворцовую церковь, под пунктом ίο[565]. Какие это были акварели, из первой или второй экспедиции, – неизвестно, они упомянуты и в нынешней описи. В старой описи Трапезундской экспедиции[566] в деле 13 значится даже восемь акварелей Н. К. Клуге вместо четырех, среди которых «две фигуры», «голова Богоматери», «изображение апостола», «фигура в царском облачении». Имеются все основания предполагать, что «фигура в царском облачении» могла быть ктиторской фреской из Дворцовой церкви[567] (рис. 29-32С). Позднее опись была переделана, в 1983 г. Куда делись некоторые акварели, остается неясным. Некоторые противоречия можно было бы объяснить неподготовленностью архивиста (так, например, фотографии рукописи на древнем греческом звучат как «фотографии рукописи на древнем языке» – Ф. 169. Оп. 1. Д. 19.), однако список фотографий, на которых дворцовая церковь подписана именно как церковь Св. Евгения, подписан рукой Ф. Μ. Морозова, что придает сведениям оттуда большую достоверность[568]. В фонде отсутствуют две из указанных акварелей в Отчете (в отношении которых Успенским в «Известиях Академии наук» было сказано, что он их получил), которые есть в описи Византийской комиссии, но напротив них чьей-то рукой указано, что их недосчитались; а также на с. 150 «Очерков» Ф. И. Успенский жалуется на недостаток «копии, сделанной художником Н. К. Клуге». Таким образом, некоторые акварели из первоначального списка работ экспедиции отсутствуют, но поступали ли они в архив из Византийской комиссии или исчезли по какой-то причине после (или вовсе не были переданы сотрудниками экспедиции даже в Византийскую комиссию), выяснить пока не представляется возможным.