Русские святые воины в тысячелетней истории России

Военному духовенству запрещалось вступать в какие-либо союзы или партии и вообще участвовать в политической деятельности. Поэтому священники оказывались в сложном положении при обсуждении политических вопросов, которые становились повседневными в армии. А поскольку военное духовенство продолжало поддерживать патриотические настроения и выступало за продолжение войны до победы, отношение к нему стало меняться. Армейская среда, в особенности тыловые части, стала благодатной почвой для насаждения атеистических и антигосударственных идей. Для дискредитации духовенства в войсках распространялись по большей части лживые утверждения о некомпетентности священников, об их низких образовательных знаниях и слабом уровне проповеди. Сохранилось множество воспоминаний военных священников, в которых рассказывается об унизительном и неуважительном отношении к военному духовенству в последние месяцы войны.

Переломить нравственное развращение солдат, которое проявлялось в различных формах неповиновения, священники пытались до конца своего служения на фронтах. При желании найти правильный подход к солдатам удавалось. Священник Димитрий Полянский, например, писал, что его деятельность была успешной благодаря тому, что проповедовал он очень осторожно, избегая каких-либо призывов и стараясь незаметно подтолкнуть солдат к идее о необходимости быть верными присяге. В 1916 году были учреждены должности армейских проповедников, на которые приглашались наиболее талантливые пастыри. В Особую армию был назначен проповедником архимандрит Пётр (Зверев), впоследствии архиепископ и мученик, в 5-ю армию – петроградский епархиальный миссионер иерей Николай Чепурин, в 1-ю армию – иерей Валентин Свенцицкий. Проповедь удавалась, если солдаты видели искренность священника, его готовность самому послужить так, как он к этому призывает. Священник Иоанн Иванов писал, что солдаты согласились идти в наступление только в случае, если он пойдёт впереди. Отец Иоанн ходил в атаки с крестом, дважды чуть не погиб. «Могу сказать, что <…> очень редкий солдат при встрече со мною (может быть, один из двухсот) не поклонится мне, чего нельзя сказать о других полках». Однако остановить рост революционных настроений они уже были не в силах. Отношение к существующей власти ухудшалось. Все, кто пытался предотвратить эту гибельную волну, становились в глазах «передовой» общественности «губителями свободы» и «царскими сатрапами».

К сожалению, следует признать, что обстановка осложнялась тем, что «…армия переполнялась мобилизованными, взятыми из епархий, не знавшими духа, условий военно-духовной службы священниками».

Начальник канцелярии Протопресвитера военного и морского духовенства Е. Махароблидзе писал Главному священнику Северного фронта протоиерею С. Голубеву: «Многие полковые священники, прослужившие больше года на боевых позициях, вследствие болезни эвакуируются с театра военных действий, а вместо них командируются госпитальные священники. Но последние обыкновенно отказываются от командировок под разными, иногда совершенно неуважительными предлогами. Почти ни одна командировка не обходится без таких возражений, вследствие чего, кроме осложнения переписки, боевые части остаются без священников на продолжительное время».

Деятельность военного духовенства становилась опаснее с каждым днём. Причиной тому были не тяжёлые военные действия на фронте, а проникающие в среду солдат антигосударственные идеи, которые способствовали моральному разложению армии.

Протопресвитер Георгий Шавельский тоже неоднократно оказывался на грани гибели. Однажды, когда Георгий Иванович пытался вразумить солдат, которые под воздействием пропаганды не хотели идти в бой, он чуть было не стал жертвой самосуда. Только благодаря старым унтер-офицерам, оттеснившим его от обезумевшей толпы, он остался жив.

Революция, которая готовилась недругами России несколько столетий, становилась неизбежной. Государственный переворот, произведённый в феврале 1917 года в Петрограде, стал для армии и военных священников уже свершившейся реальностью. Отречение Николая Александровича, а затем и Михаила Александровича от престола поставило армию в безвыходное положение. Даже те, кто желал спасения монархии, уже не могли ничего сделать. Многие вообще не понимали, что происходит. Однако значительная часть общества с воодушевлением восприняла полученные в результате революции политические свободы. В России началась новая эпоха.