Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

По пути я лучше познакомился со своими товарищами, и некоторые из них, оказалось, были в Копривштице и продавали сливы и пастилу нашим. Хотя и было холодно, но дождь не шел, и потому было хорошо и приятно. Путь до Трояна по своему разнообразию представляет собой приятный вид. На каждом шагу имелось что-то новое и поэтичное. Мы достигли места до захода солнца, и я смог увидеть печальные развалины этого городка, тогда — села. Благодаря поручительству моих спутников я остановился в частном доме. Хозяева оказались столь приветливыми и столь гостеприимными, что я никогда не забуду этих добрых болгар. Дом был тесен, но их сердца — широкими. Они располагали лишь одной комнатой и чуланом. В комнате находился очаг, и мне постелили в уголке. Вечером меня досыта накормили своим скромным угощением, а утром приготовили пресную лепешку и сыр в дорогу. Я заплатил им за корм для коня согласно обычным ценам мирного времени. Хотел заплатить за мой ночлег и еду, но они категорически отказались. Тогда я попросил кого-нибудь из детей, которых они неохотно вывели и которым я дал прощальный подарок, чтобы хоть как-то отплатить их родителям.

Эти добрые троянцы нашли в дорогу через горы мне товарищей, с которыми утром я тронулся в путь. Небо было ясным. Даже над Стара-Планиной не было видно ни облачка. Пока я шел с товарищами, путешествие было легким и приятным, но после того, как мы поднялись в горы и направились к Стремской долине, они мне заявили, что нам нужно разделиться, поскольку их путь лежит к Карлово и Пловдиву, а мой — через Кырнарето к Копривштице. Они мне дали некоторые указания относительно дороги, но я впервые ехал по ней и с беспокойством начал спускаться в долину. Дорога оказалась крутой, я и был вынужден спешиться и вести коня под уздцы. В одном месте я увидел мертвое обнаженное тело. Почерневший, как уголь, но сохранившийся целым. Эта картина была мне очень неприятна, и я взглянул в направлении, куда ушли мои бывшие товарищи, но они уже исчезли из виду. Я спускался, но дорога становилась все круче. Через полчаса конь стал вырываться и вертеть ушами. Прокаркало несколько ворон. Справа на дороге, с раскинутыми руками лежало тело женщины, одетой как замужняя турчанка. Вороны исклевали ей лицо. Я быстро удалился, взобрался на коня, но дорога была столь крутой, что я был вынужден вновь спешиться. Чем ближе становилась Стремская долина, тем меньше было снега. Когда показалось Кырнарето, я увидел два человеческих трупа и несколько крупных собак, облизывавших пасти. Увидев меня, они обернулись ко мне и принялись лаять. Я поспешил сесть в седло, пока конь еще больше не испугался. Тела издавали страшную вонь. Я хотел объехать их, но не представлялось никакой возможности, поскольку тут проходила единственная дорога.

С вершин гор до Стремской долины не было ни одной живой души. Каждую минуту я рисковал подвергнуться нападению зверей или даже остервенелых собак. И среди всего этого ужаса природа оставалась столь же прекрасной и великолепной. Контраст был разительный. Сверху — смерзшийся, толстый снег, снизу — зеленая трава. На вершинах — сильный мороз, в долинах — приятная прохлада.

Я въехал в Кырнарето — хорошенькое село в полях Стара-Планины, с источниками, розовыми зданиями и веселыми домами. Я пошел по улице искать какой-нибудь постоялый двор или какого-нибудь живого человека. Я ходил около получаса, но, кроме голодных и кровожадных собак, никого не встретил. Безлюдность в поле или в горах не единожды была приятной, но в городе или в селе она всегда страшна. Безлюдность в Кырнарето меня испугала, и я покинул село, чтобы оглядеть окрестности.

Стремская долина — одна из самых чудных местностей Балканского полуострова. В действительности там не царит вечная весна, как выражаются поэтически, но там весна самая долгая, поскольку долина огорожена с севера и востока высокими и крутыми вершинами Стара-Планины, а с юга и запада — отрогами Средна-Горы. Был февраль месяц, но весна уже наступила. По причине расположения в горных окрестностях вечных снегов летнее пекло наступало только во второй половине июня.

Путь мой лежал в Клисуру, куда я прибыл перед заходом солнца. Остановился перед постоялым двором, чтобы перекусить и дать отдохнуть коню. Около меня собралось несколько клисурцев, расспрашивавших, откуда и куда я направляюсь. Я ответил им, и они начали меня убеждать, что небезопасно переходить горы столь поздно, тем более в зимнее время. По их мнению, я должен остановиться на ночлег в Клисуре и отправиться на следующий день. Годы назад я дважды проезжал эту местность, и мне казалось, что расстояние очень небольшое. Я был убежден, что и в этот раз миную его очень легко и быстро. Присоединившийся к нам поп, увидев мое упрямое решение отправиться в этот же вечер, окликнул меня и сказал с ухмылкой:

— Для таких молодых людей нет зимы. При каких снегах и метели прошел Троянскую долину Скобелев! Перевез даже свои тяжелые орудия, неужели этот молодой человек не пройдет через наши горы?