С-101 в воспоминаниях экипажа

Вечером на С-101 пришли летчики с МБР-2, которые произвели бомбометание по подводной лодке. Они рассказали, что при вылете им не было вручено оповещение о переходе С-101. Шифровальщик, потеряв оповещение, решил его утром обработать и выдать, но забыл. Заметив подводную лодку, летчики дали сигнал опознавания, но ответа не получили. Тогда они полетели на лодку, которая стала погружаться, что убедило летчиков в том, что прорвалась лодка противника. С самолётов было сброшено 4 бомбы, из которых взорвались только 2. После взрыва бомб они увидели большое пятно солярового масла и решили, что лодка или утоплена, или повреждена. Летчики дали оповещение по флоту. Один самолет полетел на аэродром за бомбами, а второй остался дежурить в районе атаки подводной лодки. Ошибка была сразу обнаружена, и дальнейшие действия штаба флота были направлены на спасение корабля. Мы остались живыми, видимо, потому, что не совсем удачно были подготовлены глубинные бомбы, те, кто их снаряжал, были наказаны.

С утра началось строительство деревянного сарая для ремонта аккумуляторной батареи и на лодке стали готовиться к ее выгрузке. Предстояла большая и сложная работа в неприспособленной и необорудованной базе, которая никогда не делала подобные работы, да еще в условиях начинающейся зимы. (Этот эпизод подробно описан во второй работе Г.А. Динцера «Подвиг на берегу». – О.З.). Начались поиски баков для элементов, серной кислоты, спирта, дистиллированной воды, зарядовых средств для обработки аккумуляторной батареи. Всего этого требовалось в большом количестве. Выгруженная батарея имела жалкий вид. Большинство баков с трещинами, многие элементы были сухими. Началась большая и тяжелейшая работа по спасению аккумуляторной батареи. Это был главный вопрос, потому что, если не будет батареи аккумуляторов, то не будет и лодки.

Работы велись круглые сутки, личный состав С-101 работал по 12–16 часов, по существу, на открытом холодном воздухе. Большинство элементов удалось спасти. Безвозвратно были потеряны порядка 12–14 элементов на обе группы аккумуляторной батареи. Но в таком положении уже можно было плавать и бить врага. Аккумуляторная батарея была погружена. Вместо недостающих элементов, для компенсации нагрузки, был погружен и закреплен в аккумуляторных ямах твердый балласт.

Успешно шли доковые и ремонтные работы. Рабочие мастерских и судоремонтного завода совместно с личным составом лодки отдавали все свои силы и знания на скорейшее завершение ее ремонта. Нас торопила зима. Мы не могли задерживаться, так как замерзни Белое море, и мы до весны остались бы в Архангельске, что приводило бы к потере боевой единицы. Вся партийно-политическая и организационная работа также были направлены для решения этой самой главной задачи.

К началу декабря 1941 года все работы, которые обеспечивали переход в Полярное, были окончены. 3 декабря 1941 года С-101 с ледоколами начала движение по Северной Двине. Вначале все шло хорошо, но вечером 4 декабря, уже в Белом море, нас застопорил крепкий лед. Только утром 6 декабря мы смогли начать двигаться дальше. 7 декабря 1941 года мы были в поселке Йоканьга. Нас здесь застало радостное сообщение о начале разгрома войск противника под Москвой. Это еще больше воодушевило личный состав корабля. Огромные трудности ремонта и ледового похода были позади. Впереди была чистая вода, многие трудности и путь к победе.

Весь переход совершался только в надводном положении, так как система погружения не была проверена и отрегулирована. Испытания на полную мощность всех отремонтированных механизмов проводились на переходе. Мы шли в сопровождении двух СКР. Переход Архангельск – Полярное прошел без особых происшествий, если не считать 3–4 налетов авиации противника на рейд поселка Йоканьга в то время, когда мы там стояли на якоре. Полярное нас приняло радушно, штаб бригады осмотрел лодку, после чего было принято решение направить нас в Мурманск для окончания доковых и ремонтных работ.

Работы в доке и плавучих мастерских в порту Мурманска шли успешно и скоро подошли к концу. В начале января месяца 1942 года нас вывели из дока и поставили к борту плавучих мастерских. В док поставили эсминец, а ночью немецкие самолеты в течение трех часов производили бомбежку района дока и плавучих мастерских. Бомбы ложились между плавучей мастерской и доком, расстояние между которыми было не более 200–250 метров. Внутри лодки творилось что-то невероятное, но, что самое главное, повреждений не было. Ремонт и испытания подходили к концу, когда в один из дней была объявлена воздушная тревога. Одна из сброшенных с немецкого самолета бомб взорвалась у самого борта подводной лодки. Взрыв был настолько близко, что артиллерийскую прислугу обрызгало илом, поднятым со дна залива. Такой близкий взрыв вызвал повреждение материальной части, и пришлось вновь заняться ремонтом.