Сегодня никто не умрет

Хрип же повозился с замком сейфа, раздраженно сплюнул и сел на него, как на лавочку.

– Знаешь, в сборную по пулевой стрельбе просто так не берут, – произнес он доверчиво. Раскрылся наш проводник.

– Ага. Зато берут тех, кто на спор антифриз пьет. Двинули, Игрулю надо спасать.

2

Пистолетный снайпер. «Макаров» у него, оказывается, не «макаров». Я мыслил, откуда у него такая шикарная точность. Тля! А он – спортсмен-самоучка. Я мог ошибаться, но Хрип уже выполнил свою задачу и теперь хотел на свободу. Забрать сталкеров, спасти Игрулю – и на вольные хлеба. Что же, развел он майора, да и меня тоже. Зато теперь лез в высокотемпературную ловушку по просьбе Бортника. Это немало по нынешним временам.

Луч света в темных комнатах лаборатории испуганно освещал старые стены. Шли мы осторожно, светил впереди идущий. И это был не я.

Стены напоминали родные казарменные. Та же дешевая темно-зеленая краска. Серая штукатурка отпала, кругом зияли проплешины. Коридор, несколько комнат и небольшая общая комната. Толстые колонны подпирали низкий потолок. На психику давила тишина. Мы прошли совсем ничего, а ругань наших и не наших исчезла, словно отключили звук.

– Идиоты, – прошептал Хрип. Прозвучало это очень громко.

Я прикрывал стороны и спину, поэтому не стал лезть вперед, высматривать, что же вызвало такую реакцию. Проводник продвинулся вперед, отодвигая фонарик в сторону.

Облазил помещение, заглянул в коридор. Щелкнул пальцами, привлекая мое внимание. Теперь я последовал за ним.

Луч дернулся, Хрип указал в угол. Помещение прямоугольное, вытянутое. Куча гниющего тряпья. Сталкер настойчиво светил – то мне под ноги, то в этот мусорник. «Чего он хочет? Ок, подойду, мне не трудно. Только внимательность повышу до предела, кто ж тебя знает, спортсмен-просторовец, вдруг в аномалию заманить пытаешься».

Вонь усилилась, потянуло на рвоту. Зараза. Я дернулся, заметался, не зная что делать. Включил взятый с собой фонарик.

Хрип выключил свой источник света, а я разглядывал трупы. Я поискал следы крови и грязи, пытаясь определить, откуда тащили тела. Прикрыл рукавом лицо, но легче не стало.

Странно, от труб шла толстая веревка. Я присел, изменился ракурс обзора. Да, веревкой было связано тело мужчины лет сорока. Грудная клетка порвана, кишки наружу. Без оружия и бронежилета.

Странности не заканчивались. Следующие два пассажира вызывали еще больше недоумения. Тот, что находился возле трупа мужичка, вместо головы имел кровавое месиво. А крайнего я рассматривал, словно экспонат на анатомии.

Противогаз. Старый, советского образца и, главное, без фильтра. Гофрированная трубка просто обрывалась. Стекла потемнели от грязи. Военные штаны, порванная форменная футболка, в прорехах которой виднелось мясо.

– Торк, – догадался я. Если торкнет сталкера – то смерть сталкеру.

Хрип подошел на свет китайского фонаря. Тоже присел и очень тихо прошептал:

– Угу. Это торки. Самые опасные твари в замкнутых помещениях. Высокая скорость, прыгают, словно на пружинах. Глянь на эти пальцы – похожи на куски арматуры.

– Зачем мужика привязали? – так же тихо поинтересовался я.

– Как – зачем? Я ж говорю, опасные твари. На них охотиться – это сразу надо писать завещание. Вот и схитрили фризовцы. Там дальше дверь на кодовом замке. Они сталкера привязали, дверь открыли – и все, в режим ожидания. Как только торки учуяли свежее мясо, ринулись его делить, тут их и расстреляли. Глянь, у торка с отбитой головой тельняшка, а не обычная футболка цвета хаки.

– И что? – спросил я с мрачным отупением.

Нет, от истории этой меня не прошибло. Видно, набрался я гноя по самое не хочу, заморили мою совесть, словно дубовую доску. Жалко. Наверное, я перешагнул тот этап, когда считал фризовцев людьми. Это тот пункт, который я безоговорочно принял, – это не люди. И не звери. Это бесполезный биологический мусор, который на все способен. На гражданке такие уроды отрезают девушкам пальцы, лишь бы снять золотое кольцо. Тут же, в Зоне беззакония, вместо пальца – человек.

– Просто. Интересно же, откуда торки берутся. Понятное дело, что это военные. Мы их убиваем, убиваем, а они все не переводятся, – прохрипел просторовец.

– Переведем. Ты ж знаешь, человек – царь зверей, любой, кто нам не подчиняется, будет стерт и забыт, – потянуло меня на философию. – Двинули, а то тут воняет.

– Двинули. Нам бы прибор ночного видения…

– Нам бы мир другой. А этот можно уже сжечь, все равно ему не поможешь… Хрип.

Больше мы не говорили. Не о чем было. Хрип так и двигался впереди.

Следующая дверь оказалась еще толще и прочнее входной. Кнопочный замок, а вот пыль на нем была стёрта. Небрежно, в спешке. Теперь уже голубые плитки покрывали стены от пола до потолка, стало больше вентиляционных решеток. Чем-то помещение напоминало бассейн, особенно когда мы зашли в душевую комнату.

Хрип прикрывал фонарик. Выходило празднично и красиво, плоть казалась красной. Вонь осталась позади.

Внезапно прозвучал скрежет. Я дернулся. Хрип вообще прижал фонарь к плащу, и мы погрузились в темноту. Воздух отдавал озоном – значит, вентиляционная система работала.