Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

И так проживши с ним таковым положением шеснатцать лет обще и нераздельно, но ныне сверх чаяния уже моего, вместо ожидаемой мною отрады, все спокойствие наше погибло, и жизнь наша растроилася в бездну бед и прискорбия нашего. Новая постигла меня и детей моих буря, новая утеснила нас крайность и бедствие, новое постигло нас поражение, когда он, муж мой, свел новое неистовое знакомство и прелюбодейной союз со вдовою титулярною советницею княгинею Катериною Несвицкою, по отце Чагиною. И так денно и ночно начал у ней, Несвицкой, пребывать, дом свой для нее разорять, имение к ней тащить и расточать, долгов накоплять, годовой доход до десяти тысяч рублей стал уже не достаточен, вся економия растроилася, запасы истощилися, и роскошь час от часу больше возрастала, а самая бедственная, развратная и поносительная вышла между нами жизнь и все состояние наше в плач и в гибель обратилося. Я скитаюсь, дети мои все малолетны и, лишась материнскаго призрения, погибли. Сам он, муж мой, в самой отчаянной распутности теперь состоит, не видит своей гибели, промотал почти все имение и доходит до крайней уже нищеты, убил сам себя, жену и детей своих оными своими пороками, а всего своего спокойнаго состояния, каковаго нельзя было лутче желать для посредственнаго дворянина <…>[102] оной Несвицкой по страстной и ослепленной к ней любви нашолся, а как есть она его наложница, то ей не жалко разорить детей моих и привесть к тому его, чтоб он продал и заложил все свое имение, а деньги оныя все она у него обобрала себе и употребляет из них же на происки к притеснению моему по оному делу, чтоб я суда нигде не нашла.

И сия та самая коварная женщина есть корень всех моих редко слыханных мучений и злополучий, источник гибели детей моих и нашего имения. Она не устыдилася явно и незазорно расторгнуть священнейший союз брака нашего и вовсе уже зделала интригами своими сию между нами развратною жизнь, поссорила, помутила и навсегда уже его, мужа моего, со мною разлучила для своей корысти от него. Она ко всем бедствиям меня и детей моих привела за имение его, мужа моего, воспользуяся всеми его таковыми слабостями, подвергнула его своей власти, знав о том, что он пороками своими убитой и несчастной человек и гласной, и ясной ими всему обществу состоит, будучи во всякое время ко всякой дерзости и дебожем наклонной, лишь бы только где случай довел, тогда во всякое несчастие войдет, забыв не только жену и детей своих, но и сам себя. Следовательно, таковаго развращенного человека, хто только совести и чести не имеет, не трудно обольстить и обмануть, а больше прежняго во всякой порок и в гибель завесть, как слепова в петлю или в пропасть какую вогнать, ис которой бы он уже средства не нашол себе освободиться. Так ровно и мужа моего по его таковым свойствам о легковерности вся[к], кому свободно было поссорить со мною, а имение обобрать у него себе таким точно образом, как закон ВАШ о таковых людях говорит в 1781-м году апреля 3 числа названных в нем о 3-х родах воровства – грабеж, кража и мошенничество, по коим повелено дела производить порядком уголовных дел, как о том яснея видимо из 5-го и 8-го порагрифов. Ибо он, муж мой, к несчастию моему и горьких сирот детей наших, кроме того неудобства, что он прост, пьян и распутен, но ныне еще того хуже находится не в состоянии своем, будучи гневом Божеским явно наказан, и по разлучении со мною чрез год, вместо того, как он хотел уморить меня печалью и на оной Несвицкой жениться, зделался дряхлым и увечным, и от невоздержнаго своего жития и повсегдашнего пьянства, в кое оная Несвицкая повседневно его вводит, чтоб удобнея было его ограбить и обманывать, получил два удара жесточайшаго поралича, от котораго весь зделался разслаблен, рукою и ногою вовсе почти не владеет, рот перекривлен, лицо обезображено, в уме своем почасту забывается и мешается. А сверх того в незалечимых ранах состоит. Каковыя его обстоятельствы и печальное наше состояние отдаю на правосудие ВАШЕ МОНАРШИЕ.