Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

«ВСНХ нажимает на государственную кассу (т. е. на государство, т. е. на рабочий класс), заставляя рабочий класс расплачиваться своими валютными ресурсами за неспособность, косность, бюрократизм аппарата ВСНХ… Потому-то и думаю, что нельзя идти ни на какие поблажки людям (и учреждениям), пытающимся растранжирить валютные ресурсы рабочего класса ради спокойствия работников своего аппарата»[702]. Можно согласиться с Б. М. Шпотовым, что «позицию Сталина характеризовали отнюдь не абстрактный принцип „цель оправдывает средства“ и не щедрость за государственный счет, а самые жесткие требования по экономии валюты и получению кредитов»[703]. Как раз в конце августа 1931 года ввиду валютных затруднений и неприемлемых условий кредитов в Америке Сталин принял решение о переносе заказов в Европу или на советские заводы, не делая исключения даже для самых важных объектов, в том числе Нижегородского автозавода[704].

Орджоникидзе воспринимал критику в свой адрес и своего ведомства болезненно. Г. М. Иванова, ссылаясь на бывшего сотрудника экономического управления ОГПУ М. П. Шрейдера, в своей книге о ГУЛАГе указывала: «В среде чекистов из уст в уста передавался такой эпизод. Как-то на заседании ЦК Сталин упрекнул Орджоникидзе в том, что у него плохо идут дела на некоторых важных стройках, поставив в пример положение на стройках, осуществлявшихся силами заключенных. „Пусть Ягода отдаст мне тех замечательных инженеров, которые руководят строительством объектов, подведомственных ОГПУ, — сказал якобы Серго, — тогда мои стройки будут не хуже, а лучше, чем у него“»[705]. Поэтому неслучайной выглядит его практика запросов на освобождение арестованных лиц. Так, 26 августа 1931 года ВСНХ СССР, согласно более ранней резолюции Орджоникидзе, адресовал в ОГПУ Л. Г. Миронову письмо об использовании 94 арестованных специалистов в ленинградской промышленности. На этом он не остановился. «28 августа 1931 г. Председатель ВСНХ Орджоникидзе направил в ЦК ВКП(б) служебную записку следующего содержания: „В проектных и конструкторских бюро местных органов ГПУ (Баку, Ростов, Ленинград, Харьков, Новосибирск, Москва и т. д.) работают арестованные инженеры. Такое их использование нецелесообразно. Значительное их количество надо освободить, за исключением наиболее злостных вредителей, а конструкторские бюро передать промышленности“»[706]. Однако на эти обращения последовал отказ с мотивировкой, что передача указанных лиц приведет к срыву ведущихся ими исследований и работ. Продолжал Орджоникидзе в эти дни и борьбу за передачу в ВСНХ различных конструкторских организаций (ЦАГИ дело не ограничилось). 30 августа Политбюро рассмотрело по предложению Орджоникидзе и И. А. Акулова[707] вопрос «О конструкторских бюро». Однако решение было отложено. 14 сентября Сталин сообщил в письме Кагановичу, что считает преждевременной передачу конструкторских бюро ОГПУ в ведение ВСНХ. После телеграммы Сталина 20 сентября 1931 года Политбюро постановило оставить конструкторские бюро при ОГПУ. При этом Политбюро приняло предложение Акулова и Орджоникидзе об освобождении некоторой части инженеров для работы в ВСНХ по списку, согласованному Акуловым и Орджоникидзе[708]. Это не единственный пример освобождения с подачи Орджоникидзе ранее арестованных лиц с целью решения производственных задач. Речь шла не только об освобождении арестованных инженеров. «В личном фонде Орджоникидзе хранится его совместное с Ягодой письмо от 10 сентября 1931 г. в ЦКК ВКП(б) с просьбой восстановить в партии работников ГПУ Азербайджанской ССР Мороза, Горбаченко, Назарова, Зака, Диширдымова, Матвеева, Жукова. В 1929 г. названные лица допустили незаконные расстрелы, были арестованы и заключены в лагеря. Я. М. Мороз, будучи заключенным, возглавлял геологическую экспедицию ОГПУ на Ухте и Печоре. Эта экспедиция развернулась в Ухтинско-Печорский лагерь, возглавленный Морозом же. Говорилось о том, что лагерь ведет интенсивную разведку на нефть и разведочно-эксплуатационные работы на радиоактивную воду в районе Ижмы. Свое преступление эти лица якобы осознали, за активную работу были освобождены из заключения, восстановлены в ОГПУ и теперь ходатайствуют о восстановлении в партии»[709]. Укажем еще на один момент: между ОГПУ и ВСНХ, а позднее Наркоматом тяжелой промышленности имели место как сотрудничество, так и прямая конкуренция.

Очевидно, что у Орджоникидзе имелась определенная обида на Сталина за его августовские упреки. Однако преувеличивать все же не стоит, тем более что Сталин не отрицал его достижений. 8 сентября 1931 года было принято Постановление Президиума Центрального Исполнительного Комитета о переименовании города Владикавказа в город Орджоникидзе за подписью М. И. Калинина и Енукидзе.