Что потеряет мир, если вы не реализуете свое видение из-за неизбежных препятствий и отказов?
Как лидер, ориентированный на будущее, выпоймете это чувство. К счастью, упорство преумножит ваши силы, когда вы будете преодолевать сопротивление. Как могут подтвердить упомянутые выше авторы, результат стоит потраченных усилий. Что потеряет мир, если вы не реализуете свое видение из-за неизбежных препятствий и отказов?
Поначалу я не придал этому значения. Но в течение нескольких следующих дней я получил подобные сообщения от разных людей. Я посетил веб-сайт автора, чтобы убедиться в этом самому. Кое-что из прочитанного действительно показалось подозрительным. Но, чтобы не делать поспешных выводов, я обратился за помощью к двум теологам, которых уважал, чтобы убедиться, что это просто недопонимание. Но нет. Они подтвердили мои худшие опасения. «Это очень серьезная проблема», – заверили они.
Все было бы не так уж плохо, если бы мы не заплатили огромную сумму автору за следующую книгу. Мы только что отправили в типографию последние страницы рукописи и ожидали, что это будет самая популярная книга года. Честно говоря, учитывая финансовое состояние нашего подразделения, нам нужен был грандиозный успех. Я рассчитывал, что новый релиз придаст нам сил, в которых мы так нуждались.
Я решил обсудить этот вопрос непосредственно с автором. Возможно, она просто ошибалась – в конце концов она не была опытным теологом. Я надеялся переубедить ее и склонить на нашу сторону. Но она стояла на своем. Два часа она безостановочно проповедовала мне, возмущаясь, что я посмел бросить ей вызов, и настаивала на том, что все остальные – включая практически каждого христианина со времен Первого Вселенского собора в 325 году нашей эры – были неправы в этом вопросе.
К счастью, на встречу пришел мой начальник. Он сам слышал каждое слово. Мы оказались перед сложным выбором. Если бы мы опубликовали книгу, то вступили бы в конфликт с подавляющей частью христианского рынка. Что еще хуже, это нарушило бы нашу репутацию порядочной корпорации, и меня бы замучила совесть. С другой стороны, если бы мы отказались от публикации, то потеряли бы ожидаемый немалый доход. Кроме того, нам пришлось бы списать огромные суммы аванса, который мы заплатили автору и уже не могли вернуть.
Уже в офисе начальник спросил, что я думаю по этому поводу. Я ответил, что нам следует остановить печать (в буквальном смысле) и отменить книгу. Но, помня о последствиях, начальник дал задний ход. «В самой книге ведь нет ничего предосудительного, – сказал он. – Почему бы нам не напечатать ее книгу и больше никогда с ней не работать?»
«Хотел бы я, чтобы все было так просто, – ответил я. – Проблема в том, что она преподает этот материал публично. Если мы выпустим книгу, то присоединимся к ней и косвенно продвинем ее идеи». Он отрицательно покачал головой и посоветовал мне подумать об этом ночь.
Я вернулся домой и сказал Гейл, что, похоже, моя карьера издателя Nelson Books закончена, – на этой должности я продержался меньше шести недель. Я был обескуражен и, честно говоря, разочарован. Я совсем не так представлял себе эту работу. Гейл поддержала меня. «Ты не должен идти против совести, – сказала она. – Доверься Богу, поступай правильно, и я поддержу тебя, что бы ни случилось».
На следующее утро я снова встретился с начальником. «Послушайте, – сказал я. – Я не пытаюсь набить себе цену, но эту книгу печатать нельзя. Поверьте, я осознаю финансовые последствия, и мне не нравится сама мысль о том, какие убытки мы понесем. Но нам в любом случае придется пожинать плоды своих поступков. Если вы будете настаивать на публикации книги, мне придется уволиться. Это вопрос совести». На карту была поставлена моя честь.
Начальнику мои слова не понравились. Он выпроводил меня из кабинета взмахом руки, сказал, что подумает и свяжется со мной. Я вернулся в офис, уверенный, что меня уволят до конца недели. Мысленно я уже собирал вещи.
Затем, примерно через полчаса, у меня зазвонил телефон. Это был Сэм Мур, генеральный директор Thomas Nelson. Он был в дороге и только что поговорил по телефону с моим начальником, который подчинялся непосредственно ему. «Майк, – сказал он, как обычно, переходя сразу к делу, – расскажи мне свою версию этой истории».