«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

Вслед за этим я получил письма. Первое – от меньшей сестры, что она приехала в Петербург, второе – от зятя. Он уведомлял меня подробно, как до вступления неприятеля главнокомандующий успокаивал жителей Москвы123, чтобы они не боялись и оставались на своих местах жительства, но это ж, однако, нимало не останавливало никого от предохранения своих вещей. Все живущие в доме с ними выбрали в глухом и темном месте кладовую, снесли туда свои пожитки и заложили их кирпичами. За неделю до прихода неприятеля уже многое множество выехало семей из Москвы, а за два дня является мужик из деревни знакомой помещицы, которая пригласила их к себе, чему, конечно, наши обрадовались, но выехать было не на чем, пешком же для моей больной матери было немыслимо отправиться. К счастию, однако, нашли какую-то лошаденку с телегой, купили ее и что только можно было увезти с собою в узелках, то и положили. [л. 18 об.]

Доброта и гостеприимство Г-жи И.; несколько моих родных прожили у ней около 3-х месяцев. Когда неприятель вышел из Москвы, то жители, бывшие поблизости, возвращались к своим домам и находили одни развалины, полное опустошение; следы пожара обезобразили древнюю столицу. Сестра узнала, что кладовую, где было спрятано их имущество, разграбили дотла, а к болезни матери прибавилось еще горе, именно: монастырский ее домик сгорел, но я был рад хотя тому только, что они остались все живы.