«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

В это время меня командировали для осмотра земель, занимаемых братскими народами, чтобы исчислить, сколько обрабатывается ими земли под хлебопашество, но, не докончив этого поручения, по предписанию немедленно возвратился в город, где по приезде получил новое предписание: ехать с губернским стряпчим для следствия по доносу на тайшу124 в Тунк125. Надо сказать, что тайша – это есть управляющий братскими родами, а что такое род, это можно объяснить так: кто некогда был старший в семье и семья эта размножилась до тысячи или сколько бы ни было, то в тайши всегда выбирали наследников первого поколения, которые и были как владетельные. Братские народы, также как и мунгалы, веры идолопоклоннической. Шуленги126 управляют маленькими частичками, и это звание наследственное; все же они непосредственно подчинены тайше. По прежним правам тайша мог казнить ему подчиненных, но под правлением России это право уничтожено. Не объясняя о существе моего поручения, скажу только о замеченных мною предметах. Переправясь из Иркутска через реку Ангару, тотчас переезжали величественную гору; дорога вся состояла из подъемов и спусков с одной горы на другую. На берегу Байкала вид гор поразил меня: они покрыты снегом; при подошве же их растут кедры, которые от густоты для дороги выжигаются. На одну гору мы подымались всю ночь, до утра и как мы 80 верст более поднимались, чем опускались, то в этом месте мы были близки к облакам, отчего туман, подобно облаку, закрывал все предметы. [л. 19] Холод был так велик, что я едва мог его переносить, а это было в Петровки. Наконец, увидя юрту, где нужно было переменять лошадей, я так ей обрадовался, что бегом во всю прыть направился к ней. Она оказалась без окон, с нарами и без потолка; только поставлены были от пола до крыши, что было отверстие для дыма, жерди, обмазанные глиною. Это составляет порядочный камин, и как я весь был покрыт сыростью, то и обсушивался довольно долгое время. Вследствии крутых гор мы ехали все время шагом, а я, считая, что по скорой сибирской езде 200 верст отмахать довольно одного дня, не запасся никакой провизией, а потому, если бы не мой товарищ, который был позапасливее меня, мне пришлось бы проголодать трое суток. Наткнулись было мы на одно селение между гор у берега моря и рассчитывали было там разжиться чего-нибудь горяченького, но даже и куска хлеба не могли достать. Здесь меня предостерегали, что нам придется переезжать речку, называемую Быстрая, которая течет с горы, извиваясь около ее; она от самого малого дождя увеличивается чрезвычайно и тогда уже нет возможности переезжать ее, пока не убудет вода. Случалось, сказывали, что целые воза, не устоявшие против воды, уносились с лошадьми вниз и потом пропадали в пропасти. Говорят, что она уходит в землю и потом показывается в другом месте. Издали слышал я шум ее и, когда подъехал, то эта речка представилась мне каскадом. Пока казаки разыскивали брод, я рассматривал местоположение: места картинные, но мрачные. Везде ущелья гор и лучи солнца едва проникают туда, да и то не во все места. Когда брод был найден, я сел в повозку и, так как она была довольно нагружена, то и не всплыла. На дне речки одни вымытые каменья различной величины. Еще проезжали другие речки бродом же, но те, хотя также быстры, но не опасны. Подымаясь на одну гору бывшие со мною рассказывали историю: на горе этой лежит большой камень и называется шаманским; мимо него [л. 19 об.] не должна ходить женщина и в особенности беременная. Одна из женщин, не боясь такого предания, пустилась мимо и уверяют, что умерла, не перешедши его. Все братские, проходя мимо него, и поныне кладут у камня березку.

Выехавши на степь, показались юрты или жилища братских. Подъезжая к Тунке, где мы должны были остановиться, увидели крепость для пограничных караулов. Мы остановились в слободе, довольно порядочной, в доме бывшего князя Горчакова, уже умершего, сосланного и приписанного к сему селению127. Дом по тамошнему большой и на прекрасном месте. Я очень был доволен, что в гостиной имелся камин, перед которым я подолгу засиживался вечерами; днем там огонь, а ночи же довольно холодные. Мы приехали вечером, а потому ничего в окружности нельзя было видеть; поутру же, вглядевшись в окошко, увидел черные облака и думал, что скопляются тучи, а после, когда солнце поднялось уже довольно высоко, то небо очистилось и все, что казалось мне облаками, ознаменовались горы и как будто бы очень близкие, не далее 4-х верст, но, по уверению жителей, до них не меньше 20. Меня очень занимало, что облака ходят несколько ниже вершин гор, но об этом я буду говорить после.