«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

На следующее утро, вставши с солнышком, я собрался идти на гору до самой сопки или до самого верха. Товарищ мой тоже не хотел отстать от меня, и мы взяли с собой в провожатые и также для охраны пять человек, но ретивость наша и нетерпение поскорее добраться до верха горы скоро у нас охладели. Крутизна горы и рассыпавшиеся под ногами каменья сильно утомили меня. Версты две лез я как на стену и добрался [л. 21 об.] до гребня каменьев, как называли это место провожатые. Цепляясь за уступы, я влез еще сажени на две с половиной; здесь проводники меня останавливали, чтобы не пускаться далее, говоря, что между каменьями легко могут попасться змеи или какие-то другие животные, и что далее этого места никто из приезжавших не бывал. Это меня еще более подстрекнуло к выполнению моего намерения, как из любопытства, так и из самолюбия, что я буду там первый. Оглядя стену, где удобнее хвататься, я ступил на камень и полез; к стороне нельзя было много сворачивать, потому что мыс становился уже и по сторонам – пропасти, которым не видно было и дна. Одни вершины деревьев видны были внизу и казались как бы заросшею дорогой. Один из проводников часто меня предупреждал, чтобы я крепче держался и не смотрел бы вниз, и чтобы пробовал тот камень, за который должно хвататься, не шатается ли он; иначе, если он вырвется, то своим падением столкнет и меня и их. Действительно верхние каменья покачивались и мои опасения увеличивались, и я, вися на стене, держась одной рукой за камень, другой пробовал выше и выбирал который, казалось, вырвать нельзя. Проводники советовали спускаться вниз, но я лежал уже грудью на хребте, на который и перевалился с ногами. По следам моим долезли и проводники. Вставши на ноги, я чувствовал, что они дрожат и пришлось порядочно отдохнуть, прежде чем пуститься далее. Осматриваясь вокруг, на отдаленных лугах я увидал множество отсвечивающихся озер, а лес внизу казался мне травою; камни, на которых стояли мы, были серые с золотистыми искрами. Взглянув же на то место, по которому мы влезали, оно показалось еще более трудным к возвращению, чем было подниматься, но раздумывать об этом было уже некогда, да и бесполезно, а потому мы отправились далее.

Несколько сажень прошли мы гребнем и пришли до земли, где опять началась крутизна, по которой пришлось ползти, цепляясь за кустики травы. Вдруг провожатые мои остановились. Я спросил их, что это значит. Они шепотом указали мне следы [л. 22] зверя с двумя детенышами и по траве, которую они ели, узнали, что шла медведица. Следы точно шли в ров. Я попробовал траву, которую любят медведицы и нашел, что на вкус она очень хороша. Время было жаркое, насекомые можно сказать грызли меня, и одно какое-то из них влепилось в мою щеку, которую на другой день сильно разнесло и пришлось с болью его вытащить.