Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

Обеспокоенность Старчакова становится ясна из дальнейшего текста заметок. Обращение Алексея Толстого к фигуре Карамазова и теме кризиса гуманизма позволяет сделать вполне политический вывод: перед нами роман не столько об эпохе Петра, сколько об «издержках революции», позволительности жертв ради социального переворота, лишь закамуфлированный под историческое повествование313. В духе полемических приемов своего времени Старчаков искусно оборачивает риторику Цырлина и Бескиной против них самих. Новаторство Толстого, по его мнению, состоит прежде всего в анализе «военно-феодальной эксплуатации» русского крестьянства при Петре. Это в корне изменило образ самодержца-модернизатора:

Это не великодушный просветитель, насаждающий в дикой России прелести западной культуры, но воинствующий царь феодалов и купцов, воздвигнувший на костях порабощенного крестьянства свое могущество. Не о «слезинке» здесь следует говорить, но о том море крови и слез, которое было пролито русским крестьянством в годы петровской реформы.

Одно из двух – или тт. Цирлин и Бескина злостно клевещут, объявляя, что наша действительность нашла свое отражение в романе, или же они должны признать роман Ал. Н. Толстого клеветническим и враждебным314.

Но, как заявляет Старчаков, ленинградские критики от такой постановки вопроса, «с неумолимой логикой вытекающего из их позиции», «уклоняются, предпочитая отделаться „слезинкой замученного ребенка“»315.

Судьба допишет трагическое послесловие к этому спору: Вагаршак Тер-Ваганян будет расстрелян 25 августа 1936 года, Александр Старчаков – 20 мая 1937 года, Анна Бескина – 2 ноября 1937 года. Лев Цырлин умрет от голода в блокадном Ленинграде в 1942 году.

Кратковременная реабилитация Достоевского (а с ним и его образов) имела место в предвоенный и военный период, послужив своего рода репетицией переосмысления классика уже в оттепельные годы. Еще 9 февраля 1941 года в «Литературной газете» появилась серия публикаций к 60-летию со дня смерти писателя. Отдельный интерес представляет включенная в подборку короткая запись о Достоевском, сделанная Э. Верхарном. Представляя публикацию, советский филолог О. В. Цехновицер писал:

Публикуемая впервые в переводе запись известного бельгийского поэта Э. Верхарна, переданная В. Я. Брюсову в дни посещения России в 1913 г., лишний раз свидетельствует о величайшей европейской популярности Достоевского316.

Сам Верхарн писал, что Достоевский, в сравнении с Толстым,

больше роднит Вас с тем человеческим, что заключено и в нем и в Вас. Тем возвышенным состраданием, которое он изливает на людей, смягчается чувство отвращения, которое ими возбуждается, и <которое> они сами чувствуют по отношению к своей нужде317.