Слово на слайде: как писать презентации, после которых с вами захочется иметь дело

Подробнее о канцелярите написала знаменитая переводчица Нора Галь. Её изумительная книга об искусстве письма «Слово живое и мёртвое» вышла через 10 лет после книги Чуковского, в 1972 году. За последующие десятилетия понятие «канцелярит» прочно вошло в обиход всех, кто работает со словом: от традиционных работников литературного труда вроде редакторов и переводчиков до нынешних копирайтеров и контент-менеджеров.

Я не буду перечислять все признаки канцелярита. Лучше обратиться к первоисточникам – бесподобно тонким и обаятельным книгам. Либо найти их пересказ в интернет-статьях и блогах, посвящённых культуре речи. Но несколько примеров, позволяющих понять явление в его современном виде, всё же приведу.

Когда коллега говорит по телефону, что «клиент не вернулся с обратной связью» (вместо «пока ещё не ответил», «молчит» или «пропал куда-то»), перед вами – канцелярит.

Когда в рабочем чате всплывает фраза «попробуйте рассмотреть вариант передачи текста на перевод» (вместо «найдите переводчика», «пусть бюро переводов назовёт свою цену» или «здесь нужен профессиональный переводчик, а ещё лучше – носитель языка»), перед вами – канцелярит.

Когда на слайде написано: «Процесс выбора товара определяется наиболее выраженными яркими эмоциями покупателя в результате его будущего потребления» (вместо «Покупателями движут эмоции» или «Покупатель не просто сравнивает товары – он предвкушает, как будет ими пользоваться»), перед вами – канцелярит.

Когда в новостной ленте встречаешь: «Британскими учёными оценена вероятность потери работы в ближайший год при ухудшении отношений с коллегами» (хотя прямой порядок слов и конкретный факт вмиг сделают заголовок понятней и содержательней, например: «Плохие отношения с коллегами на 20 % повышают риск потерять работу в ближайший год»), перед вами – канцелярит.

Из этих примеров легко понять, каков канцелярит на ощупь, на вкус: что-то холодное и неживое, тяжеловесное и угловатое. Часто ещё и совершенно невнятное. Но примеры, хоть и похожи, всё же чем-то различаются. Прежде всего – степенью неудобоваримости, уровнем бессмыслицы. К тому же на ум приходит знакомый со школы официально-деловой стиль речи. В чём разница между ним и канцеляритом? Неужели одни и те же черты языка внутри государственного учреждения – здоровая норма, а вне его – ужасная болезнь?

Я был не на шутку озадачен этими вопросами, пока не нашёл в интернете курс лекций современного лингвиста из Орска А. В. Флори[1]. Он мне многое объяснил.

Ниже позволю себе отчасти авторскую интерпретацию того, что такое канцелярит (и другие родственные -иты). «Авторская» – большое, ответственное слово. Решаюсь на него, потому что, если себе не льщу, именно так о канцелярите, действительно, ещё никто не писал. Но не забываю, что пришёл на готовенькое: обобщил, а не открыл. 99,9 % заслуг принадлежат Чуковскому, Галь и Флоре. Чуковский ввёл слово, дал ему определение и объяснил, какие психологические, по-человечески очень понятные причины стоят за этим явлением. Галь на обширнейшем материале, с величайшей искусностью показала, как «мёртвую» речь можно «оживлять», превращать в осмысленное и прочувствованное русское слово. Флоря по-научному точно отделил дурной канцелярит от ни в чём не повинного официально-делового стиля.

В жизни бывают ситуации предельно формальные. Для них и нужен официально-деловой стиль. Договор между заказчиком и исполнителем, устав компании, юридические правила маркетинговой акции, указ президента, постановление правительства, дипломатическая нота, инструкция по технике безопасности, уведомление, расписка – эти и многие другие документы требуют строгости и чёткости. Это их главные достоинства. Мы не чувствуем за документом личности автора, не наслаждаемся стилем, но этого и не нужно. Если права, нормы, процедуры описаны ясно и однозначно, если соблюдены важные формальности – значит, текст в официально-деловом стиле работает.

Наука не меньше, чем документооборот, требует строгости и чёткости. Но этим не ограничивается. Ещё она стремится объяснить сложное, ничего не исказив и не упустив из виду. Поэтому бесконечно уточняет то, что вроде бы знает. Поэтому изобретает способы впервые рассказать о том, о чём ещё вчера не имела ни малейшего представления. С одной стороны, в научной статье или монографии мы обнаружим самые точные слова из всех – термины. С другой, научная мысль – творческая и пытливая: она углубляет саму себя и подчас ветвится в совершенно неожиданных направлениях.

Не каждый текст и не каждую мысль стоит упрощать. Но в случае канцелярита «сказать проще» – это «сказать лучше».

Канцелярит не относится ни к официально-деловому, ни к научному стилю речи.

Канцелярит – это сбой в их работе.