Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Взгляды Заозерского были схожи со взглядами многих членов епископской партии, которые не могли не осознавать ту роль, которую епархиальные съезды стали играть в церковном управлении. Однако их видение основывалось на более нисходящем понимании соборности, согласно которому единство и независимость церкви полностью опирались на апостольскую власть конкретного епископа. Такое видение было изложено в магистерской диссертации священника Василия Богоявленского «Епархиальные съезды духовенства: Их деятельность и значение», представленной им в Казанскую духовную академию в 1900 году. В своей диссертации автор доказывал, что критики и противники епархиальных съездов и других священнических объединений не смогли понять сложности современной церкви, которая сделала такие учреждения необходимыми: «Правительство как церковное, так и гражданское при всем своем желании не могло устранить этих недостатков своими силами и решило призвать само духовенство к деятельному участию»[842]. Помимо практической необходимости, Богоявленский позаботился о прояснении канонических основ епархиального съезда.

Что действительно активное участие приходского духовенства в делах веры и церкви не есть увлечение духом времени… а есть всегдашняя принадлежность христианской Церкви – это нетрудно проследить по историческому ходу церковной жизни. Обращаясь ко временам апостольским, мы видим около них пресвитеров или старцев, с которыми они советуются о всех важнейших делах в Церкви; то же видим при преемниках апостольских – епископах, при которых находятся пресвитеры, составляющие совет. Совет этот носил название пресвитериума. Эти то пресвитериумы можно назвать родоначальниками наших консисторий, или латинских кафедральных капитулов, папского капитула и других, а равно и всякого учреждения, имеющего значение органа активного участия пресвитеров в делах веры и Церкви, а, следовательно, и наших епархиальных съездов. На существование же пресвитериума ясное указание есть в постановлениях апостольских, актах соборных и сочинениях отцов Церкви[843].

Далее он привел длинный список ограничений, налагаемых Синодом на работу епархиальных съездов, сводящих их деятельность к рассмотрению финансовых вопросов. Он надеялся, что епископат освободит съезды и церковь от этих необоснованных ограничений, налагаемых синодальной системой: «Епархиальные съезды, в силу запросов Русской церковной жизни, расширили круг своей деятельности по делам духовно-учебных заведений, занялись вопросами по улучшению быта духовенства, и особенно вопросами религиозно-нравственного характера, а потому естественно руководительным началом стали для себя иметь не одни только постановления Синода, а и полномочия от епархиального епископа, и эти полномочия оказались так же велики и разнообразны, как велика и разнообразна самая деятельность епархиальных съездов»[844]. Тезис Богоявленского о власти архиерея как гаранте свободы епархиальных съездов от государственного регулирования не соответствовал опыту большинства духовенства. Многие воспринимали «епископский абсолютизм» как большую угрозу пастырской свободе, чем синодальные правила[845]. Епархиальные съезды с такой же вероятностью могли обращаться к Синоду за защитой от архиерея, как и к архиерею за защитой от Синода[846]. Последующая карьера показательна. После смерти жены он в 1909 году был рукоположен во епископа, дослужился до члена Синода и в 1917 году был изгнан с Черниговской кафедры собственным епархиальным съездом[847].