Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

«Благодарю. Для Тверской епархии не нужен, видимо, такой Архипастырь, о деятельности которого знает вся Россия и могут засвидетельствовать Государственная Дума и Правительство. Я служил в семи епархиях и отовсюду получил признательность за свою деятельность. [Владыка при этом указал на две витрины с альбомами.] Я уже предрешил о своем уходе, так как разрыв сердечный с епархией у меня уже произошел с первых дней моего приезда в епархию в дни революции. Конечно, когда у меня сердце раскололось, молитвенником за Тверскую епархию я быть не могу. Но не вы меня поставили и не по вашей воле я уйду. Весьма будут удивлены там наверху, где меня считают нужным для России и не поблагодарят вас те епархии, где я служил. Очевидно, для Тверской епархии нужны такие архиереи, которые бы никуда не выезжали. Я никому зла не сделал, но всех ласкал. Съезд я считаю неправомочным, так как я еще у власти. Съезд собрался не по моему указанию, именно не в том числе; вопросы обсуждались не те, которые мною утверждены. Избранные Председатель и Президиум не явились даже ко мне за утверждением, и вопросы Съезда не представлялись на мое утверждение. Это не Съезд, а Учредительное Собрание. Впрочем, я не буду об этом распространяться, так как уже предрешил оставить епархию. Я довольно поработал. Мне не нужна никакая епархия. Я буду содействовать, чтобы не было раскола в народе и войсках». Владыка повторил: «Я очень благодарен» и благословил общим благословением[881].

Арсений, тверской викарный епископ, который заменит Серафима, позже утверждал, что публикация этих комментариев помогла настроить общественное мнение против архиепископа[882]. Самомнение и негодование Серафима также ощутимы в его собственных письмах в Синод: «Разве это не комично? Начальствуя над тремя большими монастырями, стоя в главе подготовления Нижегородской и Тамбовской губерний к событию прославления Преподобного Серафима Саровского и затем, управляя четырьмя епархиями, в которых мною сделано было весьма много, что достаточно известно в России, писать и постановлять кучке смутьянов о недоверии моей церковно-общественной деятельности, – прямо дерзко и смешно»[883]. Он покинул епархию 4 мая, а затем попросил Львова назначить его на какую-нибудь должность в Синоде[884]. Уход возмущенного Серафима из епархии оставил ее под контролем съезда. Его демонстративное заявление о добровольности ухода подорвало последующие претензии к канонической легитимности съезда.