Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Сразу после того, как Серафим заявил о намерении покинуть Тверь, руководители съезда обратились в Синод с просьбой принять отставку архиерея. Опираясь на симпатии Львова к реформе, съезд направил 22 апреля в Синод делегацию в составе протоиерея и двух преподавателей семинарии для представления аргументов в пользу избрания нового епископа[885]. Ответ обер-прокурора они получили 25 апреля. Львов сообщил делегации, что Серафим написал письмо о своем желании уйти с епархиальной кафедры. Таким образом, стало возможным избрать нового епископа. Что же касается избрания кандидата из числа белого духовенства, то для этого придется подождать обсуждения на предстоящем Соборе[886]. Однако 29 апреля Серафим разослал несколько яростных телеграмм членам Синода, пытаясь отменить свое первоначальное решение об уходе: «Прошу Синод без моего прошения не увольнять меня. Мое частное письмо прокурору с рассуждениями не может заменить прошения, вся епархия умоляет меня подождать, возмутилась, не согласна, не давала полномочия судить об епископе, возможно буду просить следствия, намерен прибыть Петроград для решения своей судьбы = Архиепископ Серафим»[887]. Видный иерарх, Серафим сумел превратить свою неминуемую отставку в официальное увольнение по прошению.

В условиях, когда обратный ход Серафима поставил под вопрос каноническую легитимность, лидеры съезда нашли неоценимого союзника в лице его викария – епископа Старицкого Арсения. Съезд изначально обвинял Арсения, вместе с Серафимом, в деспотизме и невнимании, но тот решил обсудить эти обвинения с делегатами и даже извиниться. Этот жест обеспечил бы ему поддержку во всей епархии, даже среди тех, кто не был согласен с решениями съезда. В официальном протоколе съезда так изложено выступление Арсения 22 апреля:

Прибывший на Съезд по своему желанию, Владыка Арсений в пространной речи выяснил трудность епископского служения в прежнее время, особенно в Тверской многолюдной епархии, насчитывающей более 1000 приходов, тогда как нормальные отношения возможны только на епархиях не более 200–300 приходов и вместе с тем указал и на возможные с его стороны ошибки. Владыка в заключение отметил, что при том тесном единении между клиром, народом и епископом, которое устанавливается в настоящее время в свободной России, те недоразумения и ошибки, которые возможны были при старых порядках, впредь не будут иметь места[888].

На следующий день съезд включил Арсения в новый административный орган, который заменит консисторию, – Епархиальный совет. Арсений будет состоять в этом органе вместе с двумя священниками, дьяконом, псаломщиком, двумя преподавателями семинарии, инспектором семинарии и крестьянином. Каждый член совета, включая Арсения, будет голосовать за все административные решения на равных основаниях. При этом в случае принципиального несогласия с остальными членами совета епископ сохранял за собой право подать «на рассмотрение высшей инстанции (митрополита, патриарха, Синода)». Все епархиальные учреждения, попечительства, свечные заводы и т. д., которые прежде находились под верховной властью архиерея, теперь были отнесены к ведению Совета[889]. 10 мая Синод удовлетворил просьбу Серафима об отставке и признал Арсения местоблюстителем тверской кафедры[890]. На тот момент съезд положил конец «епископскому абсолютизму» в Тверской епархии, сохранив при этом апостольскую власть архиерея.