Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

В беспокойное лето 1917 года епархиальный совет взаимодействовал с Синодом как признанная епархиальная власть и одновременно продолжал добиваться от него подтверждения своей канонической легитимности. В письмах Синоду в мае и июне Арсений сообщал, что некоторые приходы начали заменять на литургии имя Серафима на его собственное, а другие вообще перестали поминать епископа. Он утверждал, что эта практика во многом определялась прихожанами: «В некоторых местах, настроенные канонически иереи вынуждены уступать требованиям мирян»[891]. Как многие и опасались, некоторые прихожане вовсе начали смещать непопулярных священнослужителей[892]. В письме Синоду от 26 июня епархиальный совет заявил, что большинство тверских приходов отказываются поминать Серафима на литургии и что задержка Синода в решении вопроса об официальном назначении тверского архиерея наносит ущерб авторитету Совета. Дальнейшая задержка, предупреждалось в письме, лишит его возможности предотвратить распад епархии в условиях анархии.

Совет в глазах епархии является единственным правомочным и авторитетным органом правления; таковым он может оставаться только до тех пор, пока не заподозрят его искренности. Если это последнее случится… результатом такого отношения к Совету явится анархия в епархиальном управлении. В поисках авторитетного учреждения, миряне должны будут обращаться к органам, далеко стоящим от церковной жизни, следовать примеру иноков Ниловой пустыни, которые, не получая удовлетворения своей просьбы со стороны Епархиальной власти, обратились в совет солдатских депутатов. Понятно, насколько нежелательно подобное обращение[893].

Эта завуалированная угроза была подкреплена еще одним письмом. 13 июля к Синоду с протестом против «систематического игнорирования» решения епархиального совета об отстранении Серафима обратился Тверской губернский совет крестьянских депутатов: «В случае же неудовлетворения этого пожелания Совет Крестьянских Депутатов считает своим долгом взять на себя следственные функции»[894]. Однако эти увещевания и угрозы были значительно смягчены признанием со стороны самого епархиального совета того, что он «не имеет права (с канонической точки зрения) разрешить непоминовение имени Архиепископа [на литургии]»[895]. Несмотря на свой радикализм, епархиальный совет никогда прямо не заявлял, что он законно низложил Серафима, а скорее утверждал, что отставку архиепископа следует считать таковой, чтобы не возбуждать беспокойное население.

Неоднозначность статуса епархиального съезда в рамках церковной иерархии выявил процесс восстановления Серафима на кафедре. Поскольку Синод не убедили заявления Совета о том, что он представляет большинство епархии, вместо того чтобы поддержать отставку Серафима, он поручил епископу Самарскому Михаилу расследовать обвинения съезда против Серафима. Поскольку эти обвинения были расплывчатыми, неудивительно, что коллега Серафима по Синоду счел их беспочвенными[896]. Однако вместо того, чтобы просто восстановить архиепископа, Синод счел целесообразным вернуться к этому вопросу на другом епархиальном съезде 8 августа под председательством Михаила. Там же следовало избрать представителей на грядущий Собор. На съезде за отставку Серафима проголосовало незначительное большинство делегатов. Впрочем, уже 9 августа Синод объявил о восстановлении Серафима в качестве правящего архиепископа Тверского. Синод обосновал свое решение расследованием Михаила, собственным желанием Серафима вернуться, а также тем, что «большинством только шести голосов (142 против 136) вынесено решение об увольнении Преосвященного»[897]. Скорее всего, была надежда, что, находясь под пристальным вниманием, конгресс станет менее радикальным и продемонстрирует широкую общественную поддержку Серафима. Когда эта авантюра провалилась, Синод отклонил результаты голосования.