Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Утверждение Макария о злоупотреблениях Львова подтверждает в своем докладе епископ Феодор (Поздеевский), ректор Московской духовной академии и, возможно, единственный союзник Макария. Как и последний, Феодор не пользовался большой народной поддержкой. Борис Титлинов, радикальный профессор Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковной истории, посетил Феодора 12 марта по приказу Львова для расследования административных злоупотреблений. К числу последних относилось увольнение в 1910 году профессора Ильи Громогласова, члена епархиального съезда. По словам Феодора, Титлинов жестоко допрашивал эконома, инспектора и помощника инспектора на глазах у смеющихся студентов. Когда Феодор возразил, что академия подчиняется не обер-прокурору, а Синоду, Титлинов ответил, что «г. Обер-Прокурор, как Член временного Правительства, выше Синода и может раскассировать даже самый Синод»[925]. Феодор присоединился к Макарию в его кампании протеста в Троице-Сергиевой лавре. В апреле они оба были обвинены в антиправительственной, монархической агитации и помещены под домашний арест местным военным комитетом. В итоге Феодора отправили в Данилов монастырь, а Макария – в Николо-Угрешский в Подмосковье

[926]. Хотя легитимность самого назначения Макария может быть оспорена из‑за его связи с Распутиным, смещение митрополита было осуществлено с помощью государства – и без учета канонического права[927]

.

Поскольку руководители Московской епархии не собирались отказываться от канонического права – они решили лишить Синод полномочий по его толкованию. Политическая поддержка со стороны Львова сделала это возможным. Протоиерей Николай Цветков, председатель Московской организации объединенного духовенства, публично назвал Львова «горячим сторонником ее [церкви] раскрепощения и процветания на канонических свободных началах»[928]. Этот термин – «каноническая свобода» – также использовался «Группой 32 петербургских священников» в 1905 году и подразумевал, во-первых, признание собраний и съездов приходского духовенства не инструментами епископской власти, но автономными образованиями в рамках церковного управления, а во-вторых – право епархиальной общины избирать своего архиерея. Первое было частично одобрено 5 мая синодальным указом № 2668 «О более активном участии духовенства и мирян в церковном управлении», в котором признавалось право духовенства организовывать собрания на всех уровнях епархии без предварительного одобрения и без ограничений по предмету обсуждения

[929]. Второе право Синод подтвердил 5 июля принятием «Общих правил об избрании епархиальных епископов»[930]

. Впрочем, руководство Московской епархии не дождалось ни первого, ни второго решения. 21 марта состоялся новый съезд. Протоиерей Николай Боголюбов утверждал, что съезду следует не запрашивать разрешения Синода на избрание митрополита, а разработать собственную процедуру выборов, которая послужила бы прецедентом для других епархий. По предложению профессора Громогласова делегаты решили просить «благословения» Синода, но не его «разрешения»[931]. Затем был избран специальный комитет из 46 представителей духовенства и мирян, которому было поручено разработать правила и процедуру выборов[932]. Потом епархиальные руководители решили организовать общенациональный форум, на котором представители всех епархиальных съездов России могли бы обсуждать церковную реформу независимо от иерархии. Он состоялся с 1 по 9 июня. Участие приняли 1268 делегатов, в соответствии с нормой представительства: один священнослужитель и один мирянин на каждые 100 церквей, а также один монах и один представитель религиозной школы от каждой епархии[933].