Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Как делегаты представляли будущее церкви, которое они доверили православным мирянам? Они надеялись сохранить революционный энтузиазм, который привлек так много мирян на епархиальные съезды. Делегаты решили, что на всех уровнях епархиального управления должны быть созданы представительные органы духовенства и мирян под председательством епископа[940]

. Они также учредили постоянно действующую организацию – Всероссийский союз православного духовенства и мирян – для координации работы епархиальных съездов России, общения с церковным руководством от их имени и для созыва будущих всероссийских съездов. В то же время организаторы знали о весьма нестабильном и разобщенном состоянии православного общества. Анонсируя создание организации, Титлинов пояснял: «Выдвигается нужда в более тесном единении духовенства и мирян. Задачи его [Союза] – поддержка Православной Церкви, укрепление ее в общественной жизни современного русского государства; наш народ очень религиозен; и только разобщенность его производила впечатление безжизненности самой Церкви»[941]

. Новый альянс духовенства и мирян будет работать над восстановлением разорванных социальных связей, продолжая социальную активность пастырского движения. Делегат-мирянин из Чернигова поддержал эту работу: «От слов нужно Церкви и Ее служителям перейти к делу… Бедные забыты; они гниют в своих подвалах, не видя братского участия к себе со стороны более счастливых. Отцы духовные, будьте вы братолюбивы! Будьте нашими милосердыми самарянами, по притче Христа! И за вами пойдут другие»[942]

. Князь Евгений Трубецкой также высказал идею о том, что церковь могла бы излечить Россию от «классовой розни и грубого материализма» посредством социальной активности: «Патриотизм угас. Национального подъема незаметно. И задача Церкви пробудить его, вдохнуть в общественный организм жизнь высшую, идейную»[943]

. Однако некоторые делегаты отреагировали на этот безудержный оптимизм словами предостережения. Сергей Булгаков утверждал, что, хотя церковь демократична, «демократия» может стать идолом для церкви, точно так же как была «автократия»: «Троица демократии земной (Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов), как некогда и деспотизм римских царей, никогда не сможет заменить нам Троицу небесную»[944]. Другие делегаты говорили о подобных опасениях, указывая, что планы по созданию демократического союза духовенства и мирян продиктованы скорее политикой, чем соборностью, что может привести к ослаблению канонического авторитета церкви.