Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Всероссийский съезд духовенства и мирян напоминал церковную версию Союза профсоюзов, то есть альянса профессиональных союзов, который был организован на национальном уровне во время революции 1905 года. Съезд 1917 года был первым свободным собранием лидеров православных общин, которое проводилось на национальном уровне. Это придавало съезду политический характер, и многие из его организаторов не испытывали особого желания вовлекать монашескую иерархию в свое революционное действие. Однако такая политизация этого собрания вызвала сопротивление внутри самого съезда. Протесты вспыхнули, когда о. Цветков объявил, что председатель съезда должен иметь сан пресвитера, но не должен быть епископом, поскольку рабочая нагрузка была бы слишком велика для весьма занятого иерарха. Хотя Цветков был избран председателем, некоторые делегаты жаловались, что он был неправ, ограничивая их свободу выбора в силу того, что епископы были исключены[945]

. Львов поддержал усилия по ограничению участия епископов в работе съезда, и в итоге на нем присутствовали только семь архиереев. Это обеспокоило протоиерея Николая Любимова, члена нового Синода, который написал в своем дневнике, что «на этом одностороннем съезде не может быть полного единства среди членов Церкви Христовой, потому что епископат здесь почти полностью отсутствует»

[946]

. Помимо критики антиепископских настроений на съезде делегаты также высказали опасения, что бунт против иерархии может ослабить единство церкви в целом. Например, группа делегатов энергично протестовала против создания Всероссийского союза православного духовенства и мирян на том основании, что такая организация могла бы «наряду с церковью ставить другую церковь»[947]. Наиболее значимую угрозу, которую съезд представлял для иерархии, выявило выступление архиепископа Платона (Рождественского), экзарха Грузии. Обращаясь к делегатам от имени Синода, он выразил уважение епархиальному движению: «Все епархиальные съезды последнего времени очень жизненны. Широта взглядов, глубина мыслей и сила чувств – вот отличительные черты свободной Русской Церкви. Если же и были какие-нибудь крайности и увлечения по местам, то они отнюдь не становились поперек того пути, какой намечен жизнью, пути от Христа к народу и от народа ко Христу». Платон также признал, что «от революции политической мы идем к революции церковной». В то же время, не делая прямых ссылок на отношения приходского духовенства с иерархией, Платон предупредил, что разделенная церковь не выживет в политически нестабильной среде: «Будем верить, что Церковь сплоченная и сорганизованная сумеет жить и без государства. Сомкнитесь же вы, делегаты нашей православной Русской Церкви! Укрепите свою церковную позицию. Докажите, что вы можете жить не только в разъединении, но и в одной общей, высоконравственной организации!»[948] Дипломатичная осмотрительность Платона указывала на то, что съезду удалось продемонстрировать коллективную силу приходского духовенства. Однако, как и в случае с Тверью, участники этой церковной революции поняли и то, что, ослабляя авторитет иерархии, они могут понизить престиж церкви в целом.