Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Епархиальный съезд собрался 19 июня в Епархиальном доме в Москве, в том же здании, в котором в августе начнутся заседания Собора. Первые голоса были поданы на следующий день. Тихон и Самарин получили равное количество голосов – 297, значительно опередив остальных кандидатов[958]. В написанной месяц спустя статье московский священник Фрязинов так описал сторонников Самарина: «Они ломали те перегородки, которые создала практика прежней церковной жизни, и, казалось бы, заслуживали величайшего одобрения со стороны всякого, кто жаждет церковного обновления и при искании его перешагивает кастовые и другие перегородки»[959]. Этот лагерь вдохновлялся идеей возрождения церкви, высказанной на предыдущем съезде. Избиратели Самарина считали, что необходимо разрушить так долго разделявшие церковь старые сословные барьеры. Многие из сторонников Тихона были того же мнения. В своем избраннике они видели мягкого иерарха, который, по словам Цветкова, «всегда был сторонником предоставления местным общественным силам широкой самодеятельности»

[960]. Но играла роль и осторожность. Фрязинов назвал о. Боголюбского лидером среди сторонников Тихона и процитировал его аргументы на предыдущих дебатах: «Кандидатура мирянина может вызвать соблазн среди широких масс простого православного народа, а потому без крайней нужды не следует забывать о прежнем порядке избрания из среды существующего епископата»[961]. Таким образом, московские епархиальные революционеры были разделены опасениями, что резкий разрыв с традицией и епископатом поставит под угрозу статус приходского духовенства среди мирян. Тихон также пользовался поддержкой более консервативных священнослужителей, в то время как сторонниками Самарина были преимущественно сельские священнослужители, не доверявшие элитным московским священникам. Фрязинов не поддержал эту неприязнь: «Мы сами были под ярмом бывших сатрапов епархии, а вы хотите их деяния переложить на наши плечи»[962]

. В конечном итоге руководство московского «Объединенного духовенства» отдало приоритет церковному единству над более радикальной повесткой, и, вероятно, именно его поддержка сместила баланс в пользу Тихона. 21 июня в храме Христа Спасителя состоялось очередное голосование. Митрополитом был избран Тихон, получивший 481 голос против 303 голосов за Самарина[963].

Бурное лето 1917 года завершилось не расколом, а примирением. Процесс избрания Тихона тайным голосованием был включен в Божественную литургию[964]. По словам «очевидца», голосование проходило в молчании. Когда было объявлено о победе Тихона, раздались крики «Слава Богу!» по всему крупнейшему собору России

[965]. «Акт о совершившемся избрании» был затем отнесен в алтарь, собору епископов: «Тогда отверзлись царские врата, и архипастыри – в числе 6-ти – в мантиях вышли на солею лицом к народу. Акт снова был прочитан с амвона. Архиепископ Агафангел произнес „ἄξιος“ (достоин): Церковь трижды пропела ἄξιος. Это был завершительный момент „одобрения“ избранию – то, что греческая православная древность называла словом „δοκιμασία“»[966]. Этот момент ознаменовал первое всенародное избрание ключевого иерарха в истории Русской православной церкви. В то же время это было осуществлено в соответствии с древней византийской традицией, согласно которой первоиерарх поставляется посредством «избрания и испытания [ψήφῳ καὶ δοκιμασίᾳ]»[967]

. Как утверждал Заозерский, православное каноническое право допускало участие как государства, так и общества в установлении апостольской власти. Важнейшая константа, по мнению современного исследователя православного канонического права о. Александра Рентеля, заключается в том, что «божественное имеет инициативу в призвании кого-либо к поставлению, что проявляется в избирательном процессе»[968]. Московский Союз духовенства и мирян смог найти компромисс с епископатом в организации этого избирательного процесса. Хотя и с небольшим перевесом, это избрание возвело на московскую кафедру иерарха, который в целом был приемлем для епископата, духовенства и мирян. Через два дня после его избрания, возможно откликаясь на канонически обоснованные протесты Макария, Синод постановил, что Тихон должен быть признан архиепископом до тех пор, пока Собор не признает его возведение в митрополиты[969]. Избрание Тихона символизировало как каноничность, так и широкую версию соборности, которую требовала бо́льшая часть духовенства и мирян.