Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

В отсутствие руководства со стороны элиты интеллектуальную основу пастырского движения следует искать в сочинениях, написанных представителями приходского духовенства и для него. Например, в 1901 году в московском епархиальном издании был опубликован небольшой некролог об образцовой жизни сельского пастыря. В нем хвалили некоего о. Василия за то, что он «начертил себе широкую программу для насаждения в селе различных благотворительных и просветительных учреждений». В число этих учреждений входили приходское попечительство, общественная библиотека, приходская школа, приюты для сирот и престарелых. Характеризуя его личность как социального деятеля, автор некролога написал, что почивший был человек «чуткий к запросам нашего времени»[983]

. Читатели из числа духовенства без уточнений понимали, о каких «запросах» идет речь. Депрессивное положение крестьянства через 40 лет после его освобождения, рост городских трущоб, повсеместная неграмотность и другие социальные проблемы вышли на авансцену российского культурного дискурса. Особое беспокойство читателей-священников вызывало то, что миряне ждали именно от церкви решения указанных проблем. На рубеже веков многие священники стремились привлечь прихожан к церкви как к источнику социальной поддержки, выходя за пределы своего собственного сословия, в надежде, что миряне станут более охотными участниками епархиальных социальных сетей, поддерживающих духовенство. Однако некролог раскрыл и еще одну составляющую пастырского идеала. В нем утверждалось, что о. Василий на протяжении всего своего пастырского служения обеднел, делая тайные благотворительные пожертвования, о которых стало известно только после его смерти. Анонимная забота о бедных была не просто тактикой привлечения в организации церковной взаимопомощи. Это было также личное самопожертвование в духе христианского человеколюбия. Пастырское движение ориентировалось не только на современный социальный контекст, но и на древнехристианскую традицию.

Практический подход приходского духовенства к пастырскому движению определялся борьбой с бедностью в собственном сословии. Взаимопомощь в вопросах образования и социальной защиты духовенства оказывала значительное влияние на понимание религиозного долга в среде пастырей. Как правило, они считали материальную помощь важным проявлением христианского благочестия. В своей речи при учреждении благотворительного общества для женской гимназии в 1901 году московский священник описал соотношение «милости телесной и милости духовной». Он подчеркивал важность последней, а затем объяснял, как они связаны между собой: «Бывают в жизни случаи, когда и телесная милость приобретает значение духовное»[984]

. В текстах священнослужителей благотворительная деятельность предстает важной не только сама по себе, но и как средство религиозного наставления. Статья о «внутренней миссии» пастыря среди православных мирян 1902 года показывает, как в сознании многих священнослужителей материальная помощь была связана с церковью как обществом.

В области общественной жизни внутренняя миссия борется с нуждою всякого рода, угнетающею бедные классы. В особенности заботится миссия о устроении жилищ для бедняков, потому что от приличного жилища в большинстве случаев стоит в зависимости и приличная в нравственном отношении жизнь населения, не говоря уже о том, что с удобным и здоровым жилищем соединяется необходимое представление о здоровье людей, его населяющих… Миссия содействует поэтому устройству разных товариществ, которые имеют целию взаимопомощь всякого рода, ссудных касс, компаний по устройству дешевых квартир, потребительных обществ. При этом миссия всячески старается возбудить в членах этих товариществ дух христианского самопожертвования, при существовании которого только и возможен успех всех подобных предприятий[985].

Таким образом, приходские священники рассматривали эффективную материальную поддержку как ключевой фактор создания благоприятных условий для христианской жизни и воспитания взаимопомощи как религиозной ценности в сознании мирян.