Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Пастырское движение было одним из многих «санкционирующих дискурсов» внутри православного христианства, но при этом оно сыграло ключевую роль в сохранении единства церкви во всем ее многообразии. С падением царского режима православные миряне, приходское духовенство и иерархи столкнулись друг с другом, но в результате этого случился не раскол, а церковная реформа. За предшествующие десятилетия пастырское движение создало соборную структуру, которая послужила средством диалога в кризисный момент. «Выборное начало» способствовало примирению в многочисленных спорах на епархиальных съездах по всей бывшей империи. Оно же повлияло на организацию последовавшего за конфликтом Собора, предоставившего народный мандат на восстановление патриаршества. Собрания приходского духовенства и мирян не совершили демократической революции внутри церкви. Приверженность соборной сети пастырей канонам сохранила власть епископов в церкви и целостность ее иерархической структуры. Однако собрания добились, чтобы голоса приходского духовенства и мирян стали неотъемлемой частью практики соборности

– сформулированного участниками Собора руководящего принципа церковного обновления. Это учение Собора о единстве через сотрудничество на всех уровнях церкви оказало глубокое влияние на идентичность православного христианства в XX веке[988]

. Вклад пастырского движения в возрождение православной соборности является, пожалуй, его самым прочным наследием.

Политические репрессии и социальные разделения, сопровождавшие пастырское движение, подсвечивают те черты позднеимперской российской жизни, которые ученые традиционно считали препятствиями для развития гражданского общества. Уже упомянутый Борис Чичерин писал, что сословная идентичность и гражданское общество несовместимы: «Поэтому, с развитием государственных начал, сословная служба заменяется установлением прав и обязанностей, общих для всех граждан… Разделение гражданского общества на сословия противоречит этому началу, а потому оно рано или поздно должно уступить место иному порядку»[989]

. Пастырское движение, хотя и не достигло полностью своей цели, как все же стремилось заменить сословную солидарность общеправославной. Чтобы миряне помогали учреждениям духовенства, таким семинарии или братства, приходским клирикам приходилось сглаживать сословный характер этих учреждений. Так движение бросило вызов культурным и правовым границам, разделявшим общество. Для достижения общих целей епархиальные сети объединяли различные сообщества и учреждения, такие как крестьянские общины, купеческие общества, земства и Красный Крест. Хотя эти совместные инициативы так и не достигли той степени юридической автономии, которую Чичерин связывал с подлинным гражданским обществом, приходское духовенство и его сторонники демонстрировали свою решимость действовать самостоятельно. Это проявлялось в петициях, делегациях, студенческих протестах, политических кампаниях и непосредственно в той работе, которую они выполняли. Вопреки утверждению Антонио Грамши и некоторых других авторов, большевики установили свою диктатуру не в отсутствие гражданского общества, которое могло бы им противостоять[990]

. Скорее, они кооптировали российские добровольные объединения и постепенно отучили их проявлять какую-либо независимость от «партии»[991].