Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Занятия возобновились в 1906 году, после рождественских каникул. Журналы Московского педагогического собрания свидетельствуют о согласованных усилиях администрации воспользоваться последующими реформами для улучшения академического и интеллектуального качества школы. 8 февраля 1906 года Синод санкционировал расширение студенческих библиотек семинарии, организацию вокальных концертов и предоставление студентам большего времени за пределами семинарии до наступления темноты[386]. В декабре собрание постановило, что для студентов следует устраивать экскурсии по городу, чтобы лучше познакомить их с «памятниками старой Москвы». Хотя предложения тверской преподавательской делегации не были приняты, епархиальному духовенству была отведена несколько большая роль в управлении семинарией. Учителя должны были назначить определенное время для встреч с родителями и родственниками учеников ради обсуждения образования их детей[387]. В январе 1908 года ректор Московской семинарии архимандрит Феодор (Поздеевский) заявил, что студенты должны знакомиться с более широким спектром идей, включая радикальные, чтобы они были менее уязвимы перед социалистической пропагандой. В мае того же года семинария приобрела для библиотеки новые книги с такими названиями, как «История немецкой социал-демократической партии», «Социализм в Англии», «Аграрный вопрос и социализм» и «Христианско-социалистическое движение в Англии»[388]. Такое было немыслимо до появления протестного движения.

Преподаватели семинарии и широкая священническая общественность последовательно поддерживали требование семинаристов о приеме в семинарию студентов всех сословий. Делегации профессорско-преподавательского состава в Синоде поддержали это требование в 1905 году[389]. 54% респондентов победоносцевского Циркуляра 3542 епархиальным архиереям о церковной реформе утверждали, что религиозное образование для будущих пастырей должно осуществляться без учета сословной принадлежности[390]. Предсоборное присутствие в составе архиереев, приходского духовенства и профессоров-мирян, собравшееся в 1906 году для обсуждения предстоящего Всероссийского церковного собора, также одобрило прием в семинарию представителей всех сословий[391]. В августе 1906 года Синод наконец постановил, что более 10% студентов, зачисленных в семинарию, могли быть из других сословий – с разрешения епископа[392]. В 1913 году в другом постановлении было указано, что не должно быть никаких ограничений на прием студентов по сословному признаку[393]. Эта реформа не соответствовала материальным интересам духовенства. Установленный Победоносцевым предел набора и плата за обучение для выходцев не из духовного сословия освободили епархиальные сети от бремени поддержки такого рода студентов и уменьшили конкуренцию за стипендии по бедности или хорошей успеваемости. Более того, если прием студентов из других сословий имел целью привлечь в ряды пастырей больше молодых людей, как отмечает Александр Мраморнов в своей книге о семинариях, то этому приоритету противоречило требование о приеме семинаристов в университеты[394]. Как же тогда можно объяснить настойчивые требования семинаристов, преподавателей и духовенства об устранении сословных барьеров?

Единодушный призыв к прекращению сословной изоляции отразил новое понимание профессии священнослужителя. Реформы 1860‑х годов побудили молодых людей из духовного сословия рассматривать пастырское служение как призвание, а не как наследственную обязанность. Как отмечает Лори Манчестер в своей книге о поповичах, некоторые выпускники семинарии считали свою светскую карьеру в органах управления или в учебных заведениях мирской формой пастырского служения[395]. Свобода выбирать рукоположение в священный сан или отказываться от церковного служения возвысила священников. Однако и семинаристы, и священнослужители понимали, что их положение зависит от поддержки православных мирян. По мере развития пастырского движения становилось ясно, что общины мирян должны участвовать в сетях взаимопомощи и как жертвователи, и как бенефициары. Это относилось и к семинарской системе, которую духовенство надеялось сохранить в своих руках. До большевистской революции семинарии продолжали предлагать благотворительную помощь и бесплатное образование для бедных как из среды духовенства, так и из среды мирян.

Радикализация и упадок