Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

В декабре 1917 года ректор Тверской семинарии разработал план выживания этой школы после конфискации всех ее средств и имущества для передачи Наркомату народного просвещения. Он представил потерю этого богатства не просто как ущерб для институциональной церкви, но трагедию для всего православного сообщества: «Тяжела для Церкви потеря миллионного достояния, заключающегося в зданиях, инвентаре, библиотеках, процентных бумагах и пр. духовно-учебных заведений мужских и женских: в Тверской епархии достояние это копилось в течение более чем 150 лет, вносили на образование этого достояния свою лепту все – и епископы, и клирики, и миряне – как богатые, так и бедные»[421]. По мысли ректора, Тверская семинария могла бы сохраниться даже без господдержки, если бы студенты начали платить за обучение 100 рублей в год. По его оценкам, этот доход, вместе с поддержкой приходов, монастырей и братств епархии, мог бы обеспечить нужды семинарии и позволить ей продолжать предоставлять бесплатное образование «массе сирот и детей беднейших классов населения»[422]. Ректор уточнил, что богословская подготовка должна быть ориентирована на студентов старших курсов, намеревающихся принять священный сан. В остальном же семинария должна предлагать более широкую и более философскую учебную программу, чем светские школы, и делать это с меньшими затратами[423]. Такая расстановка приоритетов в разгар масштабного кризиса отражала более широкое видение семинарией своих образовательных задач. Учреждение, поддержка которого лежала в основе пастырского движения, в конечном итоге стала инструментом этого движения для распространения образовательных ресурсов духовенства на православных мирян, особенно на бедных.

Глава 4 Церковь как школа

Соцреалистический роман Николая Островского «Как закалялась сталь» начинается с описания конфликта между юным героем Павлом Корчагиным и его деспотичным деревенским учителем, «обрюзглым человеком в рясе, с тяжелым крестом на шее», который выгоняет главного героя из своей приходской школы из‑за мелкого проступка[424]. Священник-преподаватель присутствовал повсеместно в позднеимперской России и был любимой мишенью как для социалистических, так и для либеральных критиков, которые видели в нем орудие самодержавия. Режим также рассматривал учителей в священном сане как агентов своей власти и субсидировал церковно-приходские школы, видя в них и средство обеспечения политической лояльности, и инструмент модернизации. На центральноазиатской границе империи в Семиречье государственные средства направлялись на строительство приходских церквей с пристроенными к ним школьными помещениями с целью сохранения русско-православной идентичности среди поселенцев[425]. После войны с Японией сторонники церковно-приходских школ доказывали в Думе, что церковные учителя могут подготовить более образованных и эффективных рекрутов для армии[426]. Однако церковные школы лишь частично и временно поддерживались государством. Они существовали благодаря пожертвованиям прихожан в общества взаимопомощи, организованные духовенством. Несмотря на недостаток финансирования и жесткую критику, церковно-приходские школы сыграли важную роль в распространении грамотности, особенно среди женщин. Они также способствовали распространению взаимопомощи как практики религиозной жизни прихода.

Государство субсидировало педагогическую работу духовенства, а также большую часть его внелитургической деятельности, рассматривая это как способ предоставления социальных услуг по низкой цене. Священники не получали вознаграждения за обучение прихожан, но государственные средства помогали им строить школьные здания и выплачивать небольшие зарплаты помощникам, которых почти всегда набирали из духовной среды. Таким образом, в обмен на бесплатное преподавание священники получали возможность обеспечить скромную зарплату от государства для молодых мужчин и женщин из духовного сословия. Но даже при наличии государственного финансирования для выживания и успешной деятельности школ было необходимо участие мирян. Хотя прихожане не всегда высоко оценивали полезность семинарий, они вполне осознавали важность ее выпускников – учителей, которые предлагали базовое образование за небольшую плату. Это мотивировало мирян включаться в проекты взаимопомощи духовенства по поддержке приходских школ, учителей и учащихся. Такое сотрудничество позволило «пастырю нового типа» сплотить приходское сообщество вокруг общего интереса – образования, даже несмотря на то, что современный мир подорвал его традиционный авторитет.

Клирик-учитель