Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

Православное духовенство было важным образовательным ресурсом со времен средневековой Руси, но только к концу XIX века низшее духовенство начало заниматься массовым распространением грамотности. Государство активно подвигало пастырей к учительской деятельности. К началу XIX века созданная Петром I система семинарий наконец достигла масштаба, необходимого для замены малограмотных священников, дьяконов и псаломщиков прошлого века хорошо образованным приходским духовенством. Вместе с демобилизованными солдатами и мелкими чиновниками оно составляло одну из немногих грамотных групп, распространенных по всей российской глубинке. Реформы 1860‑х годов оценили клириков с этой точки зрения. С момента освобождения крестьян министры через Синод стали поручать приходскому духовенству разъяснять крестьянству суть реформы и обучать его законным средствам для разрешения споров[427]. С точки зрения государственных чиновников, приходское духовенство представляло собой потенциальный источник культурной преемственности в условиях стремительных перемен. Оно могло обучать своих крестьян-прихожан грамоте и самоуправлению посредством традиционного религиозного образования, в котором особое внимание уделялось бы моральному поведению и политической лояльности. Более того, среди самих крестьян возрастал спрос на образование, которое могло предложить духовенство, так как грамотность стала условием успеха. Поскольку духовенству было запрещено заниматься торговлей или работать за зарплату, преподавание стало одной из немногих нелитургических функций, которые священнослужители могли законно выполнять для получения дополнительного дохода. Причем спрос на эту работу был серьезный. Кроме того, преподавание давало пастырям дополнительную возможность влиять на религиозную жизнь.

После отмены крепостного права из‑за недоразвитости образовательной инфраструктуры крестьяне организовывали «домашние школы» и нанимали в них преподавать всех грамотных людей, которых могли найти[428]. Борис Веселовский, меньшевистский историк земства, собрал данные о школах в одном уезде Тульской губернии в 1873 году. Он нашел 7 зарегистрированных и 45 неофициальных школ, 32 из которых управлялись священнослужителями[429]. С 1862 года все официальные школы были обязаны нанимать рукоположенного священнослужителя, назначенного епархиальным епископом для преподавания Священного Писания и катехизиса[430]. В архивах хранится множество писем священников и дьяконов к своему епископу с просьбой о назначении на эти оплачиваемые преподавательские должности[431]. В то же время священнослужителей нанимали для преподавания нерелигиозных предметов в земских и государственных школах. В письме от 8 февраля 1908 года протоиерей Московского уезда жаловался в консисторию, что один из подчиненных ему псаломщиков стал пренебрегать своими богослужебными обязанностями после того, как был принят на работу помощником преподавателя в Лазаревский институт восточных языков. Псаломщик направил собственное письмо с просьбой утвердить его в этой должности, заметив, что «большинство псаломщиков имеют заработок на стороне»[432]. В послужных списках, которые клирики подавали в свою духовную консисторию в связи с различными запросами, обычно на протяжении всей карьеры фиксируется как формальная, так и неформальная преподавательская работа. Например, в 1908 году московский дьякон сообщал: «Обучал крестьянских детей сперва в своем доме, а с 1885 года – в школе грамоты – в церковной сторожке, до открытия в селе земской школы»[433]. Можно заключить, что в конце XIX века спрос со стороны населения был по крайней мере столь же важным фактором роста учительства в среде духовенства, как и государственная поддержка.