Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Развязка у фильма, конечно же, счастливая, но прежде, чем она наступает, происходит еще один сюжетный поворот, использованный, чтобы подчеркнуть общую взаимосвязь между научным призванием, космической эрой и долгой, полной трудностей историей освоения космоса. Андрею удается обнаружить и спасти экспериментальный «Спутник Калинина», однако в полете он сталкивается с непредвиденной ситуацией: в корабль попадает небольшой метеорит и повреждает систему импульсных двигателей. Он понимает, что спасти сможет только что-то одно, поскольку топлива достаточно лишь для безопасного возвращения на Землю одной машины. Перед ним стоит выбор: спасать лабораторию отца (как подчеркивает сам Андрей) или собственную жизнь. Следуя примеру отца, он решает спасти лабораторию. У Андрея начинаются галлюцинации, и по его лицу ползут анимированные изображения космических пространств. Внезапно чудесным образом восстанавливается связь с Землей, и у Андрея появляется шанс на возвращение. Посыл, впрочем, был вполне ясным: в космосе каждый может столкнуться с аналогичным выбором и в этом случае обязан предпочесть благо человечество и прогресс собственным выгодам, пусть даже речь идет о выборе между жизнью и смертью.

В фильме бегло упоминаются два деятеля отечественной науки: конечно же, Циолковский и революционер-народоволец, изобретатель Н. И. Кибальчич (1853–1881). Последний предвозвещал наступление космической эры еще за несколько десятилетий до Циолковского; арестованный (и вскоре казненный) в 1881 году, он даже в тюрьме продолжал работу над проектом ракетного аппарата, способного отправить человека исследовать небесные дали. В фильме приводятся написанные им в камере слова: «Может быть, [мой летательный аппарат] унесет человека в свободную вселенную. Я вижу ее: вселенная – она ждет раскрепощенного человека, чей разум способен победить бесконечные пространства, отделяющие его от поразительных знаний». Примечательно, что и эти слова, и цитированные ранее слова Циолковского выступают здесь в роли мотивационных лозунгов, хотя их авторы фигурируют в фильме именно благодаря научным достижениям. Космос, мечта, вера и наука были навечно переплетены и надежно встроены в общественно-нормативные рамки утопического социализма Советского государства.

В то же время, как и в «Космическом рейсе», в фильме показаны приметы времени, прочно связывающие утопическое будущее с окружающим настоящим. Не считая нескольких приборов, например передовой системы видеозаписи и проекции, на этой утопической Земле не было ничего футуристического: прически, мода, интерьеры просто воспроизводили городской быт СССР 1950-х годов. Примечательно, что, возвращаясь на Землю, Андрей представляет себе вовсе не это: перед его мысленным взором проходят образы бурлящих ручьев, пышных цветов и прочих явлений природы.

Космос для всех – но только с благословения Советов. «Небо зовет»; «Мечте навстречу»

С конца 1950-х годов образы бурных рек, волнующихся морей и раскидистых лесов были весьма распространенной чертой советских фильмов о космосе, в том числе фантастических. Так, помимо рассмотренного выше «Я был спутником Солнца», подобные идиллические кадры фигурировали в еще двух научно-фантастических фильмах, вышедших в конце 1950-х и начале 1960-х годов, – «Небо зовет» и «Мечте навстречу». Такие образы, равно как и сцены наподобие залитой солнцем высокогорной пусковой площадки с огромной блестящей антенной радиолокатора из фильма «Безмолвная звезда» (1960), снятого в ГДР в тот же период, противопоставлялись мрачным, изображенным в угрожающих красноватых или тревожных синеватых тонах чужим планетам, и, хотя они призваны были утвердить представление о Земле как «космической колыбели человечества», выглядело это несколько двусмысленно. Если в «Я был спутником Солнца» виды природы знаменовали радость героя, уже не надеявшегося вернуться на родную Землю, то в «Небо зовет» и «Мечте навстречу» подобные образы помещаются в контекст международно-политической конкуренции, придавая дополнительное измерение соцреалистическим представлениям о близком утопическом будущем в космосе. Это утверждение может привести к ошибочному выводу, будто аргументы, приведенные в нижеследующих абзацах, приравнивают процветание Земли к советскому миру; в этом есть доля правды, но картина тем не менее была несколько сложнее.