Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Главная проблема фильма – вопрос о месте личности в системе, которая зиждется на идеях прозрачности, безопасности и осторожности, а также на уверенности, что общество может функционировать по законам той же холодной рационалистической логики, которая управляет техническим прогрессом. Фильм, собственно, и есть размышление о том, как повела бы себя подобная социальная система, столкнувшись с непрогнозируемыми и неподконтрольными ей ситуациями, и как отнеслась бы к тем, кто имел желание и возможность нарушать установленные порядки и правила. Для научной фантастики в целом идея была, конечно, не нова, но в рамках советского подхода к жанру стала едва ли не открытием. Конечно, затронутые в «Лунной радуге» вопросы уже ставились в более известных произведениях, например, в том же «Солярисе», но здесь они встроены в формальные рамки коммерческого научно-фантастического фильма о космосе. В этом плане «Лунная радуга» походит на «Большое космическое путешествие» В. Селиванова. Об этом детско-юношеском фантастическом фильме уже шла речь в предыдущей главе: напомним, что юных космонавтов готовили к сложной внеземной миссии, в итоге оказавшейся лишь симуляцией. При этом разницу между двумя фильмами определяет один существенный нюанс. Фильм Селиванова – в некотором роде предыстория реального космического полета, во всех отношениях поучительная и нравственно возвышающая увертюра к грядущим свершениям юных покорителей космоса. «Лунная радуга», напротив, завершается на весьма двусмысленной ноте. Здесь поднимаются экзистенциальные вопросы. В их числе – неопределенное, полное угроз будущее космических путешественников; моральное давление, оказываемое этой неопределенностью на их близких; вероятность того, что космодесантники окажутся в роли лабораторных крыс, над которыми будут проводиться эксперименты. Здесь прямо указывается на ту тонкую грань, которая отделяет, по словам одного из персонажей, «старый плакатный девиз – “Осторожность не повредит!”» от превращения в новый, «отчаянный супердевиз “Осторожность, помноженная на осторожность!”». Фильм, таким образом, давал слово самим космодесантникам, позволяя им выразить свой собственный взгляд на будущее освоения космоса. Заключительный диалог между членами роковой экспедиции Дэвидом Нортоном (Владимир Гостюхин) и Тимуром Кизимовым (Георгий Тараторкин) звучит так:

– И все-таки, кто мы?

– Мы люди, Дэв; и верю, что мы познаваемы. Да, видимо, не сразу и уж, конечно, не в лабораториях, и не в зонах спецкарантина. Рано вышли в отставку… надо вернуться в космос.

– Мы можем принести много пользы, очень много!

– Я совсем не уверен, что именно теперь вот нашему поколению удастся понять суть воздействия внеземелья на человека…

Вышедшая в 1984 году «Лунная радуга» стала одним из последних советских научно-фантастических фильмов, где прямо ставился вопрос о том, зачем, собственно, люди летают в космос; при этом налицо попытки примирить это недоумение с официальной советской доктриной о разумности, неизбежности и важности космических полетов[82]. Довольно узкий тематически и топорный по части спецэффектов, постсоветскому зрителю (судя по отзывам на кинопорталах)[83] фильм представлялся несколько наивным. Однако как продукт середины 1980-х «Лунная радуга» более чем соответствовала своему времени: фильм привнес в научно-фантастический жанр злободневные политические вопросы, поднятые перестройкой, показав, что ответить на них в рамках формальных жанровых канонов, по сути, невозможно.

Рис. 6.1. «Лунная радуга». Черный след

Мусорное будущее: «Кин-дза-дза!»