Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

В «кочевых» регионах коллективизация имела очень важную особенность – она планировалась при одновременном переводе кочевников на оседлость⁵³⁴. Первый секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) М.Н. Ербанов подчеркивал, что «только путем коллективизации мы можем добиться более быстрого темпа ликвидации кочевого и полукочевого хозяйства»⁵³⁵. В декабре 1929 г. пленум Казахского крайкома запланировал проведение одновременно оседания и строительства крупных совхозов и колхозов⁵³⁶. Таким образом, ни о каких «кочевых колхозах», создание которых в 1920-х гг. предлагали некоторые ученые, более не могло идти речи.

В-третьих, в курсе на модернизацию «кочевых» регионов играли большую роль политико-демографические причины. Как уже говорилось, в середине 1920-х гг. эти регионы стали объектом программы переселения, и только перевод кочевников на оседлость дал бы возможность полностью реализовать массовую колонизацию. Советские чиновники А. Поднек и К. Павлов прямо указывали, что «оседание… высвободит земледельческие фонды для совхозов и переселенцев и будет содействовать интенсификации сельского хозяйства европейского населения»⁵³⁷.

В-четвертых, модернизация «кочевых» регионов имела своей целью формирование пролетариата для нужд индустриализации и – одновременно – развитие промышленности на бывших «кочевых» территориях. Индустриализация в СССР осуществлялась по плану первой пятилетки, который предполагал увеличение объемов промышленного производства в стране почти в три раза. Это касалось и «кочевых» регионов. Казахстан был признан регионом, где «неизмеримо богаты запасы каменного угля, цветных металлов и пр.»⁵³⁸.

Проведенные в Калмыкии Поволжской колонизационно-мелиоративной экспедицией НКЗ РСФСР исследования показали, что одной из главных возможностей улучшить экономику региона было развитие рыбной промышленности⁵³⁹. Рабочую силу для этого можно было найти, только переведя кочевников на оседлость⁵⁴⁰. В советском лексиконе даже появился специальный термин «оседание в промышленности», который является несколько абсурдным, так как «оседание» кочевника в классическом варианте предполагает сохранение его принадлежности к сельскому хозяйству.

Таким образом, власти безоговорочно отвергли идеи об осторожном «переформатировании» кочевой цивилизации, которые в 1920-х гг. выдвигали многие советские ученые. Казахский журналист и советский деятель Г. Тогжанов в 1931 г. утверждал, что ученые были не правы насчет устойчивости кочевания, так как якобы уже «преобладало не кочевое хозяйство, не кочевой аул, а, наоборот, полукочевой и оседлый аулы». Он считал, что «буржуазные экономисты» знали положение «со слов только аульных аткаминеров и баев»⁵⁴¹. Сторонники теории родового строя у кочевников были обвинены в том, что они «выполняли социальный заказ родовых полуфеодалов-баев», что их позиция «исторически неправдива, теоретически и политически вредна»⁵⁴².

Представителей «партии ученых» подвергли шельмованию (особо отметим вышедший в 1931 г. специальный сборник статей «Кондратьевщина в Казакстане»). Главное клеймо, которое в духе времени было повешено на «партию ученых», – «вредители». При этом указывалось, что они якобы сами «сознавали консервативность и вредность своих идей», «великолепно знали, что до 60 %… хозяйств – бедняцкие или маломощно-середняцкие, неспособные вести кочевое хозяйство»⁵⁴³.

Ученых – в частности, С.П. Швецова (который скончался в мае 1930 г.) – обвинили в «кондратьевщине» и «чаяновщине»⁵⁴⁴. Эти ярлыки были очень тяжелым обвинением. Как раз в том же году прошел процесс по сфабрикованному делу Трудовой крестьянской партии, в рамках которого были арестованы ведущие советские экономисты А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев и др. (А.В. Чаянов был расстрелян в 1937 г., Н.Д. Кондратьев – в 1938 г.). Власти подчеркивали, что именно «кондратьевцы» делали «ставку на незыблемость скотоводческо-кочевого хозяйства», при этом превратив журнал «Народное хозяйство Казахстана» в свой печатный орган вплоть до 1930 г.⁵⁴⁵ (это было не так – в этом журнале публиковались материалы разной направленности и велась научная полемика, к чему прямо призывала редакция журнала⁵⁴⁶).

Власти назвали ученых, возражавших против огульного перевода кочевников на оседлость, «контрреволюционерами», которые якобы специально поддерживали «кочевание, как форму хозяйства, наиболее выгодную для местной буржуазии»⁵⁴⁷.