Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Некоторым ученым припомнили прошлую принадлежность к Партии социалистов-революционеров (ПСР) – про С.П. Швецова в обвинительном наклонении писали, что он «правый эсер»⁵⁴⁸, про Е.М. Тимофеева, А.П. Потоцкого и А.Н. Донича – что они бывшие члены ЦК ПСР⁵⁴⁹. (Как известно, ПСР подверглась гонениям со стороны большевистской власти, была распущена в 1923 г. и фактически запрещена. Само слово «эсер» после этого было тяжким обвинением.) Следует отметить, что и репрессированный ведущий советский экономист Н.Д. Кондратьев ранее тоже был эсером (вышел из ПСР в 1919 г.). Других сторонников «партии ученых» обвинили в принадлежности к «националистам». Так, А.А. Ермекову припомнили, что он был «известным алаш-ордынцем»⁵⁵⁰.

Доходило и до прямых личных оскорблений (это было характерно для того времени, когда шельмовали тех, кто не нравился советской власти). Про С.П. Швецова писали, что у него «черносотенная шовинистическая душа»⁵⁵¹, Н.П. Огановского называли «вредителем» и «“профессором”»⁵⁵², А.Н. Челинцева – «ученым идеологом кулачества»⁵⁵³ и просто «“ученым”» (в кавычках). У сотрудника Наркомзема Казахстана Д.Д. Букинича обнаружили «расовую философию европейского колонизатора». М.Г. Сириус был обозван «местным вредителем»⁵⁵⁴. Власти провозгласили, что эти ученые-«вредители» не нашли себе союзников среди народа⁵⁵⁵.

Шельмование имело и трагические последствия – представители «партии ученых» подверглись репрессиям. Наиболее «легким» вариантом было изгнание с работы – так, из Госплана Казахстана весной 1930 г. был уволен П.Л. Ясинский за то, что он предлагал привлечь для реконструкции «кочевых» регионов иностранных специалистов⁵⁵⁶. Судьба многих других ученых сложилась гораздо хуже. Е.М. Тимофеев был арестован в 1937 г. и расстрелян в 1941 г. А.А. Ермеков был арестован в 1938 г., находился в заключении до 1947 г., затем был вновь арестован и окончательно освободился только в 1955 г. А.Н. Челинцев в августе 1930 г. был арестован по делу Трудовой крестьянской партии и отправлен в ссылку (в 1932 г. был освобожден от дальнейшего отбывания наказания и вернулся в Москву).

С отвержением и шельмованием «партии ученых» напрямую было связано пренебрежение к природе, которое на долгие годы стало визитной карточкой советской власти. Власти провозгласили «естественно-исторические условия» «кочевых» регионов всего лишь «относительно неблагоприятными по сравнению с условиями Европейской части СССР, Сибири, Дальневосточного] Драя] и пр.»⁵⁵⁷. Было объявлено, что в Казахстане земледелие якобы возможно даже в районах с годовыми осадками ниже 250 мм⁵⁵⁸. (На самом деле это потребовало бы колоссальных затрат на организацию орошения, даже если доставка воды вообще была достижимой.)

Властями двигала вера в верховенство общественных отношений над силами природы. Они считали, что «воздействие географических условий на человека» является не таким сильным и «совершается косвенно, через общественные отношения»⁵⁵⁹. Поэтому «природные факторы имеют относительное, второстепенное значение для развития сельского хозяйства»⁵⁶⁰. Бурятский историк П.Т. Хаптаев писал в 1932 г.: «Почему… бурят, калмык и киргиз успешно ликвидируют свой кочевой и полукочевой быт? Разве изменилась природа? Конечно, нет». Объяснение лежало, по его мнению, в особенностях нового социального строя, в «марксистском методе»⁵⁶¹.

Соответственно, была абсолютной и вера в возможность изменения природных условий. И.А. Зверяков считал, что социалистическое сельское хозяйство меняет эти условия, «приспособляя их к себе». Он полагал, что «любой участок земли может быть превращен, в зависимости от вкладываемых средств и труда, в культурный, или в пустырь». Поэтому можно было фактически не считаться «с “непобедимыми” силами природы»⁵⁶². Было провозглашено, что «природная среда не является грозным повелителем для современного советского земледелия»⁵⁶³, и аграрная политика СССР «решительно отвергает… равнение на… естественно-исторические и климатические условия»⁵⁶⁴.

Все эти идеи напрямую относились к «кочевым» регионам. П.Т. Хаптаев утверждал, что «ликвидация кочевого и полукочевого быта мыслятся… как изменение природных условий»⁵⁶⁵. Власти считали, что развитие крупного сельского хозяйства, внедрение агротехники и зоотехники создадут «все необходимые условия для победы социализма над неблагоприятными условиями природы в кочевых районах»⁵⁶⁶. Был четко обозначен путь развития этих районов: «Инженерно-техническое оборудование (ирригация, мелиорация, обводнение) “безлюдной пустыни” для крупного социалистического животноводства»⁵⁶⁷.