Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Трагические ошибки были допущены не только в планировании, но и при реализации программы оседания. Главной из них было уничтожение скота. В 1930 г. власти Казахстана не только увеличили план мясозаготовок, но и перевыполнили план по крупному рогатому скоту более чем в два раза. Все это сопровождалось злоупотреблениями⁶⁷¹. В 1930 г. в регионе государство изъяло 33 % колхозной продукции, в 1931 г. – уже 39,5 %⁶⁷².

План скотозаготовок на 1931–1932 гг. по Казахстану составил 255,5 тыс. т, то есть в 1,5 раза больше, чем по Украине, и в 2,5 раза больше, чем по Северо-Кавказскому и Западно-Сибирскому краям⁶⁷³. Хотя скота в Казахстане действительно было много, такие планы были явно нереальными.

В Калмыкии также были назначены непомерные масштабы скотозаготовок, которые совпали с последствиями «зуда» и падежа скота, а также забоя, вызванного голодом и нежеланием сдавать скот в колхозы. Так, на 1934 г. нормы поставок составили от 15 до 25 кг живого веса для колхозных дворов, 40 кг – для единоличников⁶⁷⁴.

О «перегибах», а точнее сказать – о преступных явлениях, сообщало ОГПУ. Так, в октябре 1931 г. стало известно, что «скотозаготовки сопровождались грубым произволом местных властей, требовавших сдачи скота от населения под угрозой штрафов, судебных репрессий, арестов и т. д. Выявлено много случаев, когда у населения, в том числе у бедняков, в порядке заготовок отбиралась последняя скотина. Нередко забивался молочный, стельный и рабочий скот… Сильно задерживался расчет со скотосдатчиками, которые в некоторых случаях причитавшихся им денег так и не получили. В Зайсанском районе в 4 аулсоветах контрактация скота проводилась даже у таких хозяйств, где одна корова имелась на 5 человек»⁶⁷⁵. Такие сообщения были многочисленными, они ярко характеризуют хищнический и попросту грабительский подход к населению со стороны местных властей, рьяно стремившихся выполнить и перевыполнить план.

«Обобществленный» скот казахских аулов сгоняли на «колхозно-товарные фермы», за которыми, кроме названия, чаще всего ничего не стояло. Скот, сконцентрированный в большом количестве в одном месте, лишенный должного ухода, теплых помещений, запасов кормов, в условиях суровой североказахстанской зимы в большом количестве погибал. (Не случайно раньше в зимнее время кочевники перегоняли скот в более теплые районы на зимние пастбища – кстау, но теперь они были такой возможности лишены⁶⁷⁶.) В Калмыкии творилось то же самое – из-за оседания огромное количество скота скапливалось на ограниченной территории, где, следовательно, было недостаточно корма⁶⁷⁷.

Кроме того, трагической ошибкой было форсирование перехода к земледелию. Сами же сторонники форсированной седентаризации – как, например, Г. Тогжанов, – сетовали, что некоторые представители местных властей понимали уничтожение кочевого быта как ликвидацию скотоводческого хозяйства и вынуждали «обоседленных» кочевников к переходу на земледелие⁶⁷⁸, огульно превращая животноводческие хозяйства в товарные полеводческие⁶⁷⁹.

В Казахстане до начала обоседления и коллективизации размер посевной площади на одно хозяйство составлял 0,8 га⁶⁸⁰ (по другим данным – 0,9 га). В 1931 г. посев на одно оседавшее хозяйство составил уже 5,4 га⁶⁸¹, в 1932 г. он был доведен до 5,6 и даже 7,5 га, то есть до норм районов товарного зернового производства. В Киргизии эта площадь была еще больше – 16 га на одно хозяйство. С нее бывший кочевник должен был сдать 300 пудов зерна, тогда как реально из этих 16 га он мог распахать всего 2–3 га⁶⁸². Люди просто не имели возможности обработать такое количество земли.

В сфере хлебозаготовок также шло форсирование. План заготовки зерна в Казахстане в 1931 г. составил 57 млн пудов.

На 1932 г., ввиду явной невозможности заготовить такое количество зерна, план был снижен до 38 млн пудов, однако в октябре того же года вновь был повышен до 46,6 млн⁶⁸³. На 1933 г. был дан увеличенный план сева именно в 39 кочевых и полукочевых районах Казахстана, тогда как по региону в целом он остался таким же, как на 1932 г.⁶⁸⁴

Характерно, что в заготовительном угаре власти облагали хлебопоставками и остававшихся кочевников, которые зерно не выращивали. Поэтому были вынуждены покупать его и затем сдавать государству⁶⁸⁵. Такие факты являются чистой профанацией «заготовок» и напоминают известное «Рязанское мясное дело» периода правления Н.С. Хрущева.