Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

При строительстве «точек оседания» не брались в расчет возможности содержания огромного количества скота. Для него отсутствовали нужное количество водопоев и достаточная кормовая база. В принятом в апреле 1930 г. специальном постановлении ЦИК Казахстана «О практическом плане ведомств по оседанию трудящегося кочевого и полукочевого населения» планировалось построить не менее 35,8 тыс. скотных дворов, а фактически было построено не более 1 тыс.⁷⁴⁷ К тому же не хватало ветеринаров, что также внесло свой вклад в развитие эпизоотий и гибели скота (в Казахстане ветеринаров не было в 22 из 40 кочевых и полукочевых районов). Как впоследствии отмечали власти, «в результате оказалась разрушенной старая хозяйственная база, а новая не возникла»⁷⁴⁸.

Итогом стало, как признавали сами власти, «огромное уменьшение поголовья скота» из-за гибели от голода и болезней. В некоторых колхозах падеж скота составлял более 20–30 тыс. голов⁷⁴⁹.

Общая динамика падения поголовья скота была катастрофической. В 1928–1929 гг. в Казахстане было более 40 млн голов скота (есть также более конкретная цифра – 47 млн голов⁷⁵⁰).

В 1930 г. в республике осталось 24,6 млн голов скота. К июню того же года количество скота уменьшилось по сравнению с весной 1929 г. на 30–35 %⁷⁵¹.

В 1931 г. осталось в два раза меньше – 10,55 млн голов, а в 1932 г. – еще в два раза меньше (5,526 млн или 5,397 млн)⁷⁵².

В 1933 г. количество скота уменьшилось до 3,4 млн голов. Таким образом, по сравнению с 1929 г. оно сократилось на 90,8 %, а в «кочевых» районах республики – на 94–95 %. Власти констатировали, что в некоторых местностях «животноводство фактически ликвидировано»⁷⁵³.

В Киргизии поголовье скота снизилось с 7,5 млн до 2 млн голов. В 1933 г. по сравнению с 1929 г. численность лошадей сократилась в 10 раз (3700 тыс. и 370,3 тыс.), крупного рогатого скота – в 2,5 раза (825 тыс. и 326 тыс.), мелкого рогатого скота – в 6,4 раза (5633 тыс. и 877 тыс.), верблюдов – в 2,5 раза (42 тыс. и 16,5 тыс.). Так, в Наукатском районе во многих колхозах осталось по 1–2 коровы⁷⁵⁴.

В Казахстане и Киргизии вместе к 1931 г. осталось 24,7 % от поголовья 1929 г., в 1933 г. – 14 %. Несмотря на улучшение ситуации в 1934 г., в значительной части кочевых и полукочевых районов сокращение поголовья скота продолжалось. При этом «совершенно недопустимые размеры сокращения», как выявили власти, пришлись на коней и верблюдов⁷⁵⁵.

В Калмыкии также произошли массовые потери скота. В 1933 г. у овец они составили 20–25 %, у крупного рогатого скота – 35–40 %. Из всех потерь прирезанный скот составлял 60 %, павший – 40 %⁷⁵⁶.

Одно из характерных последствий катастрофического падения поголовья скота можно проследить через косвенный факт, отраженный в советских документах: «Ввиду сокращения в Казанской и других АССР поголовья лошадей, верблюдов и ишаков… признать необходимым обеспечение медицинского и ветеринарного персонала велосипедами»⁷⁵⁷.

В целом по всему Советскому Союзу за четыре года массовой коллективизации (с лета 1929 г. до лета 1933 г.), как выявили Р. Дэвис и С. Уиткрофт, «животноводческая отрасль совершенно развалилась». Поголовье крупного рогатого скота сократилось вдвое, овец – втрое. Подобного масштаба потери не происходили даже во время Первой и Второй мировой войн⁷⁵⁸.

Голод был обусловлен еще и тем, что переведенные на оседлость кочевники были не готовы или не способны освоить земледелие, а власти не организовали их обучение и не оказали им помощи. Комиссия ВЦИК отмечала, что у осевших кочевников «земля… ковыряется, а не пашется, в одном месте пень торчит, в другом – огрехи, безобразие». В Киргизии было обнаружено, что после перевода на оседлость люди «плюют и идут кочевать», «продают скот и бегут»⁷⁵⁹. У казахов урожайность была чрезвычайно низкой. Поэтому земледелие не смогло компенсировать отсутствие животноводческой продукции⁷⁶⁰.

Еще одной причиной смерти людей от голода стало то, что власти, пытаясь обеспечить голодающее население хлебом, не смогли организовать контроль за его выдачей. Большая часть такого хлеба расхищалась администрацией райцентров, другими учреждениями и даже частично была сдана государству обратно в счет хлебозаготовок⁷⁶¹, что еще раз подтверждает нереальность планов этих заготовок.

Голод не только уносил жизни людей, он разрушал казахское общество, в котором происходило «одичание» и распад до нуклеарных семей. Люди стали бросать своих детей⁷⁶². Количество беспризорных детей в Казахстане в первом полугодии 1932 г. возросло с 7 тыс. до 35 тыс. человек⁷⁶³, к концу того же года – до 50 тыс. К маю 1934 г. в детских домах Каракалпакии находилось 2357 беспризорников из Казахстана. В самом Казахстане детские дома находились в плохом состоянии⁷⁶⁴.