Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Так, в Киргизии к октябрю 1930 г., параллельно с увеличением басмаческих отрядов, «прошла целая волна сдачи басмачей», в том числе из-за исправления властями ошибок, допущенных в период коллективизации⁸²⁷.

В сентябре 1931 г. советские войска провели военную операцию, в результате которой басмачи в Каракумах были разгромлены⁸²⁸. Часть их была разбита позже (например, отряд Ахмет-бека – во второй половине января 1932 г.). Однако фрагментированная активность басмаческого движения продолжалась. В 1932 г. в Туркмении, из районов, прилегающих к Узбою⁸²⁹, ряд семейств баев-скотоводов бежал на север региона, пополнив собой ряды басмачей. В том же году ОГПУ отмечало резкое учащение перехода басмаческих отрядов из-за границы на территорию Средней Азии и считало, что за границей готовится «вооруженный басм[аческий] актив… численностью около 3000 человек»⁸³⁰. Тем не менее к 1933–1934 гг. с основными формированиями басмачей было покончено.

Несмотря на то что ОГПУ обвиняло в восстаниях и участии в басмаческом движении баев и другие «классово-враждебные элементы», в составе рядовой массы басмаческого движения (джигитов) превалировали середняки, бедняки и батраки⁸³¹. Это было сильным ударом по советской власти, так как в басмачи уходила ее социальная опора.

В антиколхозное движение в Казахстане включилось значительное число обычных кочевников, которые формировали отряды, убивавшие не только представителей актива колхозного движения, но и простых колхозников. Ф.И. Голощекин докладывал о поддержке восставших мусульманским духовенством, а также русскими поселками Оренбургского округа⁸³².

Цель властей в борьбе с восстаниями и басмаческим движением заключалась в том числе в «освобождении мирных скотоводов из-под классово-враждебного влияния баев и феодалов», возвращении ушедших в повстанцы кочевников, разоружении населения⁸³³. Итогом этой борьбы стала гибель тысяч повстанцев и мирных жителей, сотен красноармейцев, сотрудников ОГПУ и членов коммунистических отрядов. Применение самых разных форм насилия было обоюдным⁸³⁴. Характерно, что основная тяжесть в борьбе с басмачами легла на национальные кавалерийские части, созданные из представителей народов Средней Азии⁸³⁵.

Еще одной формой активного сопротивления кочевников были откочевки как внутри страны, так и за ее пределы. Иногда их организаторами были члены партии, комсомольцы, председатели колхозов⁸³⁶, что опять-таки говорит о несоветизированности или ложной советизированности «кочевых» регионов. Особенно большие масштабы откочевки приняли в Казахстане. Т.Р. Рыскулов писал И.В. Сталину, что «подобное явление… в сторону центральных районов происходит впервые… Это не просто кочевание (которое обычно происходит летом на небольшое расстояние и при наличии скота), а в значительной части бегство голодных людей в поисках пропитания»⁸³⁷.

По замыслу властей, после начала обоседления кочевание по идее должно было вообще прекратиться. Поэтому уход кочевников даже по обычному маршруту мог рассматриваться властями как несанкционированная откочевка. На деле таких откочевников правильнее именовать вынужденными мигрантами или беженцами.

Во-первых, откочевки происходили внутри «кочевых» регионов. Так, в 1930 г. в Казахстане только из Акмолинского округа более 520 хозяйств ушли в Петропавловский, Павлодарский, Кустанайский и Кзыл-Ординский округа. Из 6100 хозяйств Актюбинского района, намеченных к оседанию, ни одно не осело, а около 200 откочевали в другие районы. В 1931–1932 гг. внутри этого же региона из района в район переходили целые аулы и колхозы. В итоге в ряде районов – например, Павлодарском, Меркенском, Аягузском и Пресновском – осталось менее 50 % населения⁸³⁸.

Во-вторых, вынужденные миграции шли между регионами. В 1930 г. из Казахстана люди уходили в Киргизию и Узбекистан, в 1931–1932 гг. – туда же и в другие республики Средней Азии, в Поволжье, Западную Сибирь, на Урал, в Калмыкию и даже в Северный край⁸³⁹.

Так, в Средне-Волжском крае (в южных районах бывших Оренбургского и Самарского округов) уже в 1930 г. наблюдался усиленный приток кочевников, прибывших из неурожайных районов Казахстана. В декабре 1931 г. казахи начали прибывать в Оренбург. В январе 1932 г. таковых было 600 семей, к концу марта 1932 г. – 6 тыс. человек. В апреле 1932 г. в Средне-Волжском крае находилось 50 тыс. казахов-откочевников⁸⁴⁰.

Внутренние вынужденные миграции, в том числе перемещение прикочевавших из других регионов, происходили в Киргизии и Каракалпакии. Туркмены перекочевывали в Узбекистан. Так, в Ходжамбасском районе Туркмении в 1934 г. количество хозяйств по сравнению с 1933 г. понизилось на 26,7 %⁸⁴¹ (скорее всего, среди ушедших были и кочевые и оседлые).

Летом 1932 г. часть беженцев вернулась – и благодаря принятым властями мерам⁸⁴² по исправлению «перегибов», и просто в связи с более благоприятным сезоном.