Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Наиболее серьезная работа по возвращению была проведена в 1933–1934 гг., когда «откочевавшие хозяйства тысячами возвращались обратно». К 1934 г. до 70 % беженцев, ушедших в другие регионы, возвратилось на места прежнего жительства в Казахстан (СНК РСФСР оценивал их численность в 60 тыс. хозяйств). Помогало устройству возвращавшихся то, что в регионе после реализации программы оседания сохранилось «очень много всяких брошенных построек и поселков»⁹⁵⁸, где беженцев и пытались поселить после возвращения.

Устройство возвратившихся откочевников происходило, во-первых, в сельском хозяйстве. Так, в Жилокосинском районе Гурьевской области специально для них был организован ТОЗ «Жарлы камыс». Власти отмечали, что он «работает хорошо». Во-вторых, часть возвратившихся «направили» в другие отрасли экономики. Так, 22 июля 1933 г. СНК Казахстана постановил организовать краткосрочные курсы по подготовке 12 тыс. квалифицированных строительных рабочих из числа вернувшихся беженцев⁹⁵⁹.

Вторым направлением работы с откочевниками было их устройство в тех «новых» местах, где они оказались. В марте 1933 г. Т.Р. Рыскулов, ввиду того что Казахстан «не в состоянии обратно переселить и устроить всех откочевавших», предложил Среднеазиатскому бюро ЦК ВКП(б) трудоустроить их в республиках Средней Азии. В июле 1933 г. он писал о том же в ЦК КП(б) Узбекистана. Тем не менее Т.Р. Рыскулов изначально полагал, что на «новых» местах нужно устроить только небольшую часть беженцев, а основные средства затратить «на закупку скота и других производственных средств», чтобы отправить «откочевников на старые места»⁹⁶⁰.

В «новых» местах беженцам стали оказывать продовольственную помощь, устраивать их на работу. В Средне-Волжском крае в июле 1933 г. была издана директива «предложить всем казахам-откочевникам пойти в колхозы или организовать из них самостоятельный колхоз»* В Узбекистане к августу 1933 г. для казахов были открыты 22 питательных пункта. Власти региона рапортовали, что основная часть беженцев не только отправлена обратно в Казахстан, но и «устроена на работу, дети устроены в детдома, и больные помещены на излечение в леч[ебные] учреждения»⁹⁶¹.

Однако политика по устройству на «новых» местах была противоречивой. Конечно, власти многих регионов не очень хотели оставлять у себя «чужих» беженцев. В Западно-Сибирском крае к августу 1932 г. из 45 тыс. казахов-откочевников осталось около 13 тыс. человек, из которых было устроено на работу только 1,4 тыс. человек. Остальные, «вследствие явного игнорирования» властями, «нищенствовали и переживали острые продовольственные затруднения». В Средне-Волжском крае была принята политика высылки беженцев, отказавшихся пойти на работу в совхозы и на строительство, вступить в колхозы или хотя бы создать единоличное хозяйство⁹⁶².

В Каракалпакии местные власти не принимали мер к «закреплению» в регионе устроившихся там казахских хозяйств⁹⁶³. В мае 1934 г. власти Узбекистана и Туркмении практически прекратили помощь откочевникам-казахам, чтобы вынудить их к возвращению домой. Отмечалось нецелевое использование средств, выделенных на устройство беженцев⁹⁶⁴. Относительно положения казахов-откочевников в Киргизии есть противоречивые данные. К 1933 г. таковых там оказалось 12 тыс. хозяйств, которых, как писал Б. Байбулатов, решили оставить и перевести на оседлость в Киргизии⁹⁶⁵. Однако в постановлении СНК Казахстана от 25 февраля 1933 г. говорилось, что, «в основном, возвращение откочевников из Киргизии закончено»⁹⁶⁶. Возможно, имелось в виду возвращение тех, кто хотел вернуться.

С другой стороны, и власти Казахстана все еще не всегда выражали желание принимать беженцев обратно. В мае 1933 г. председатель СНК республики У.Д. Исаев направил телеграмму В.М. Молотову с просьбой предотвратить возвращение откочевников (однако СНК СССР фактически отказал в этом). Пограничники получили указание «не стимулировать» иммиграцию и сделать все возможное, чтобы «беженцы могли снова вернуться в Китай»⁹⁶⁷.

Тяжелые ошибки с организацией возвращения откочевников были допущены в Каракалпакии. В августе 1933 г. туда прибыла правительственная комиссия из Казахстана, которая провела среди беженцев работу, чтобы склонить их к возвращению на родину. После этого откочевники стали концентрироваться на пристанях в устье Амударьи и на Аральском море (так, в Караузяке собрались 800 человек, в Ходжейли – 100 человек). Однако посланцы Казахстана не имели ни денег, ни продовольствия, ни нарядов на перевозку людей. Среди беженцев, собравшихся на пристанях, из-за антисанитарных условий и недоедания началась смертность.