Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Одновременно численность казахов на пристанях увеличивалась. В Караузяке было уже 2 тыс. человек, в Кунграде – 800 человек, Ходжейли – 220 человек. Положение откочевников все более ухудшалось, а представители Казахстана бездействовали. Местное ГПУ было вынуждено взять ситуацию в свои руки, способствовав выделению для беженцев 14 т хлебопродуктов и отправив по водному пути в Казахстан 3118 человек. Однако 10 октября 1933 г. вывоз откочевников затормозился, так как Аральский флот отказался перевозить людей в кредит (задолженность за перевозку достигла 5 тыс. руб.). К 14 октября на пристанях находилось не менее 3,5 тыс. семей. ГПУ сообщало, что «материальное положение их критическое, возрастают случаи смертности». ГПУ и правительство Каракалпакии еще раз выделили хлеб и денежные средства на отправку беженцев⁹⁶⁸.

Власти Каракалпакии винили в сложившейся ситуации казахстанскую комиссию, которая действовала вопреки решениям «об отправке только непристроенных казаков в количестве 900 хозяйств» и проигнорировала «предупреждение о том, чтобы быть осторожным в своей работе, дабы не вызвать массово-стихийный наплыв на пристани»⁹⁶⁹. Возможно, определенная вина лежала и на властях Каракалпакии, которые не смогли устроить беженцев. Хотя, конечно, это было сложно сделать ввиду ограниченности ресурсов.

Проблемы продолжались и далее. К концу апреля 1934 г. на пристанях Каракалпакии находились 1544 человека, которые требовали их немедленного вывоза в Казахстан. Остальные беженцы тоже были «в чрезвычайно затруднительном положении», особенно те, которые продолжали вести кочевой образ жизни. Среди них распространялись заболевания и смертность. Так, к 1 июля 1934 г. в Чимбайском районе находились 125–150 откочевников. Они жили в городе в развалинах и брошенных бывшими владельцами глинобитных кибитках.

Процветала антисанитария. Значительная часть беженцев нищенствовала, недоедала. У них наблюдалось истощение. Откочевники были вынуждены воровать, из-за чего у местных жителей возникла «прямая угроза уничтожения урожая». Власти предостерегали беженцев как от неорганизованного возвращения в Казахстан, так и от «дальнейшего бесцельного передвижения из кишлака в кишлак, из района в район». Однако общим желанием среди откочевников было вернуться в Казахстан⁹⁷⁰. Именно поэтому ранее они и откликнулись на призыв казахстанских властей.

В принципе некоторые беженцы были согласны и «закрепиться» в Каракалпакии. Однако местные власти не могли устроить всех, отмечая, что «эти огромные массы людей… для нашей небольшой и экономически еще слабой республики⁹⁷¹ представляют большую тяжесть». Тем не менее к 1934 г. удалось разместить в колхозах 996 казахских хозяйств и создать самостоятельные колхозы (ТОЗы) из 1861 хозяйств. Более 200 человек было вовлечено в рыболовецкие артели⁹⁷².

Кроме того, главный инженер строительства Кискеткенского канала объявил, что он может взять к себе на работу до 500 беженцев. Было решено, что «значительное число откочевников может быть использовано на строительстве», а остальные – в колхозах. Поэтому местные власти сделали вывод, что «никакой необходимости» в отправке беженцев из Каракалпакии нет, и лучше потратить выделенные на это средства на обустройство их в республике, проведя «оседание в аулах»⁹⁷³.

В связи с этим власти Каракалпакии попросили Москву закрепить за республикой 2757 хозяйств беженцев и 2357 бывших беспризорников, которые уже были устроены, а также выделить финансирование. Остальные хозяйства было предложено «направить в добровольном организованном порядке в Казакстан». Конечно, проблемой оставалось недофинансирование. Каракалпакия просила у СНК РСФСР на обустройство откочевников 5 млн руб., однако было получено только 1 млн (на эти средства можно обустроить максимум 1500 хозяйств)⁹⁷⁴. Постепенно беженцы были возвращены в Казахстан или устроены на «новом» месте.

Важным вопросом в начале 1930-х гг. оставалась борьба СССР с сопредельными странами за откочевников. Так, Персия стремилась оставить у себя население, ушедшее из Советского Союза, а власти СССР всеми мерами пытались этому препятствовать. Кроме того, персидские власти поставили своей целью не только оставить прибывших у себя, но и «перетянуть» к себе жителей приграничной полосы СССР. Для этого они применяли метод кнута и пряника. Власти пограничных регионов Персии получили распоряжение об оказании содействия иммигрантам, а среди жителей Советской Туркмении распространялись соответствующие слухи. Перекочевывающие в Персию баи встречали радушный прием и получали назначения на административные должности: так, Каума Ходжи Оглы и Алияр Вали Яр-Оглы были назначены ханами аулов. Беженцы пользовались различными льготами, особенно если они принимали персидское подданство, – в частности, освобождение от уплаты налогов сроком на несколько лет. Эмигрировавшие из СССР в Персию белуджи получили от раиса г. Серахс помощь хлебопродуктами⁹⁷⁵.