Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Некоторые бывшие «кочевые» территории, которые теперь считались «освободившимися» (после оседания кочевников), были отданы в пользование другим регионам страны. Так было сделано с «Черными землями» в Калмыкии, управление которыми было передано Наркомату земледелия СССР. На «Черные земли» на зимовку стали перегонять свой скот колхозы и совхозы не только Калмыкии, но и Сталинградской, Ростовской области, Орджоникидзевского (Ставропольского) края и Грузии. Всего на этой территории паслось до 1,6 млн голов скота¹⁰¹³.

Частью программы модернизации «кочевых» регионов оставалось переселение – в том числе на земли, ранее занятые кочевниками. Оно получило наиболее активное воплощение в конце 1930-х гг. Этой программой занимался Переселенческий отдел НКВД и Наркомат земледелия СССР¹⁰¹⁴. Так, в Бурятии к 1939 г. было переселено 2273 местных хозяйства¹⁰¹⁵. Вселение прибывших в регион переселенцев производилось в бурятские колхозы¹⁰¹⁶. Еще одним аспектом этой программы было сселение разрозненных осевших хозяйств в единые центры. Считалось, что это являлось финальной точкой оседания. Так, к 1941 г. в Бурятии было сселено 5739 хозяйств¹⁰¹⁷.

В «кочевых» районах продолжалось развитие системы образования. При начальных школах создавалась сеть интернатов, были «упорядочены» детские дома, плохое состояние которых вскрылось в период голода в Казахстане. Власти отмечали «огромный рост охвата детей школами, увеличение грамотности населения, расширение сети культурно-просветительных учреждений». Так, в 42 «кочевых» и «полукочевых» районах Казахстана было охвачено школой 84 % казахских детей¹⁰¹⁸.

Происходило улучшение системы здравоохранения – работали фельдшерские пункты, передвижные «венерические отряды», шло оспопрививание¹⁰¹⁹, была развернута борьба с социальными болезнями¹⁰²⁰. Специалистам, которые прибывали на работу в «кочевые» регионы, было предписано выдавать земельные участки и ссуды¹⁰²¹.

Однако программа модернизации упиралась в нехватку финансирования и другие трудности. В 1936 г. Наркомат земледелия намечал потратить на мероприятия по оседанию кочевников 4 млн руб., однако Наркомат финансов снизил эту сумму до 2,5 млн руб. В 1938 г. в бюджете РСФСР было запланировано финансирование в размере 2,9 млн руб., а фактически было выделено менее 2 млн руб.¹⁰²²

Местные власти кое-где не желали браться за такое трудное дело, как перевод кочевников на оседлость. В 1934 г. чиновник Наркомата земледелия М. Мурзагалиев, выступая в Бурятии, отмечал, что в регионах «все как будто отбояриваются от вопросов оседания, открещиваются от этого дела». Он подчеркивал, что именно работники-«националы» должны были стать в решении этой задачи «вожаками, толкачами», так как «они подтягивают и обслуживают на родном языке отставшую часть населения». М. Мурзагалиев сокрушался, что именно «националы», а не «европейцы» считали эту задачу «грязной, нехорошей, никому не нужной»¹⁰²³. Тем не менее региональных чиновников можно было понять, так как программа перевода кочевников на оседлость была в определенной мере дискредитирована предыдущей неудачной политикой форсирования.

Летом 1934 г. в Каракалпакии строительство в местах оседания было приостановлено «вследствие отсутствия завозного строительного материала». Власти республики приступили к самостоятельной заготовке лесоматериалов в Средне-Волжском крае. Позднее, по результатам 1938 г., Наркомат земледелия СССР все еще констатировал неудовлетворительное снабжение «кочевых» регионов стройматериалами¹⁰²⁴.

В Сталинградском крае до 1935 г. «никакая работа по оседанию кочевников… не проводилась». К апрелю того же года в Харабалинском районе из осевших 726 хозяйств было обеспечено квартирами только 441. Производственными постройками осевшие колхозы были обеспечены на 5—10 %. Областные власти запрашивали у Москвы средства на завершение этой работы. Однако 1 ноября 1935 г. Наркомат земледелия сообщил, что средств на это нет. Тем не менее ВЦИК предлагал в 1936 г. усилить в Сталинградском крае мероприятия по оседанию казахов и цыган и просил СНК РСФСР поставить вопрос о финансировании¹⁰²⁵.

В сфере образования наблюдалась нехватка кадров, а также их низкая квалификация. Ликвидация неграмотности отставала от плана. Некоторые школы строили «не там, где нужно, в нездоровой местности, и неправильно». Так, в Талды-Курганском районе школа была поставлена «в очень заболоченном месте, даже к ней трудно пройти». При этом никто ни из Стройотдела, ни из Наркомата просвещения «не удосужился прийти посмотреть, что там строят, где строят и как строят». Во многих районах в школах был высокий отсев учащихся (до 25–30 %). Причинами его власти считали то, что «население до сих пор живет очень разбросанно и… радиус охвата… школой очень большой, и чем холоднее, чем ребятишки чаще перестают ходить». Кое-где школы не работали по нескольку месяцев, хотя по официальным данным числились действующими¹⁰²⁶.