Современные классики теории справедливой войны: М. Уолцер, Н. Фоушин, Б. Оренд, Дж. Макмахан

В своём пересмотре традиционной для теории справедливой войны интерпретации позиции несправедливого участника конфликта Макмахан фактически приходит к заключению, что в случае несоответствия войны принципу правого дела можно сделать вывод о нарушении несправедливой стороной всех остальных принципов jus ad bellum. Иными словами Макмахан совмещает понятия несправедливой войны и войны, которая не подкреплена принципом правого дела. В свою очередь, это позволяет ему заявить о несоответствии действий несправедливых комбатантов (которыми признаются военнослужащие государства, игнорировавшего принцип правого дела) требованиям принципа пропорциональности in bello,

поскольку их нападение на войска противника должно пониматься как применение необоснованного и чрезмерного насилия. Вследствие нарушения этого принципа, несправедливые комбатанты не могут претендовать на статус, равный моральному статусу справедливых комбатантов. Их действия не уравновешиваются никакими благими намерениями и целями, заставившими их взяться за оружие.

Кроме того несправедливые комбатанты не могут выполнить требований и другого критерия jus in bello ― принципа различения, поскольку, как мы отмечали выше, Макмахан признаёт военных, не вовлечённых и не планировавших боевых действий, равными по статусу нонкомбатантам. Нарушение принципа различения делает несправедливых комбатантов в буквальном смысле преступниками. Даже более того, принцип jus in bello

различения кажется Макмахану столь укоренившимся в теории и обыденном сознании, что нарушение его и нападение на гражданских лиц должно считаться террористическим актом. Терроризм в такой связи получает следующее определение: «насильственные действия, которые сознательно проводятся против нонкомбатантов ради достижения разнообразных политических целей»[441]. Однако несправедливые комбатанты нарушают принцип различения не только в ситуации, когда нападают на нонкомбатантов. Тезис Макмахана состоит в том, что о соблюдении принципов jus in bello

в принципе нельзя говорить, если у армии не было справедливой причины для начала войны. То есть, если изначально был нарушен принцип правого дела, то вести войну справедливым образом будет невозможно[442].

Особую роль в оправдании морального равенства солдат и снятия ответственности с военнослужащих играет так называемый эпистемический аргумент. Военнослужащий не может обладать всей полнотой информации, позволяющей сделать взвешенный и обоснованный вывод о справедливости конфликта, в котором ему предстоит принять участие. Солдат не знает всего многообразия исторических, политических, экономических причин, повлиявших на обострение отношений между государствами. Подобное положение дел, характеризующееся неполнотой информации и невозможностью её обработать и интерпретировать должным образом, заставляет военнослужащих в большинстве случаев считать войны, в которых они участвуют, справедливыми и подчиняться воле своего политического руководства. Предполагается возможность внешнего, объективного оправдания войны. Комбатант подчиняется распоряжениям политического руководства, доверяя ему как субъекту, обладающему всей полнотой информации и большей компетентностью.

Статус справедливых комбатантов

Макмахан задаётся в этой связи вопросом, справедливо ли признать, что все солдаты, в том числе и несправедливые комбатанты, получают объективное оправдание своему участию в войне в силу обязанности и готовности подчиняться приказам? Опять-таки обычно теория справедливой войны отвечает на этот вопрос положительно. Но Макмахан не соглашается с традицией и в этом случае: для начала комбатант должен получить подтверждение тому, что государство предпринимает попытки оценить степень справедливости предстоящей войны. Из этого однозначно следует, что ответственность за участие в войне ложится на каждого индивида, поскольку каждый должен оценивать справедливость кампании и принимать решение о своём участии в ней. Схожую мысль высказывала и Ханна Арендт, связывавшая ответственность с возможностью выносить суждение[443]. И всё же это очень строгое положение, требующее радикального переосмысления роли личного участия в политических вопросах.